Милая плутовка

— Но какое это имеет отношение ко мне?

— Джорджи, мой мальчик, — сказал капитан подчеркнуто терпеливым тоном, каким обычно разговаривают с ребенком, — а вдруг мне что-либо понадобится? — Джорджина не успела возразить, что в этом случае он может справиться и сам, как Джеймс тут же добавил: — В конце концов, это входит в твои обязанности.

Спорить с капитаном она не решилась. Но лишиться сна из-за того, что у капитана бессонница? А она-то хотела заполучить эту работу! Ну уж нет, больше она этого не хочет. Она не желает прислуживать этому деспоту Каменной Стене.

Джорджина решила потребовать уточнений:

— Что вы имеете в виду? Я должен принести вам из камбуза какую-нибудь еду?

— И это тоже, — ответил капитан. — Но иногда мне просто требуется услышать чей-то успокаивающий голос, чтобы я снова заснул. Ты, надеюсь, умеешь читать?

— Конечно! — возмущенно ответила Джорджина.

Слишком поздно она сообразила, что могла бы избавить себя по крайней мере от одной обязанности, если бы заявила, что не умеет читать. Она представила себе, как читает ему среди ночи; он лежит на кровати, она сидит на стуле рядом или даже на краю кровати, если он пожалуется, что ему плохо слышно.

Будет гореть только одна лампа, освещая страницы книги в ее руках, выражение лица у него будет сонное, тусклый свет смягчит его черты, он не будет казаться таким грозным, даже, пожалуй… Дьявольщина, она должна найти Мака, и немедленно.

Она спустила ноги с кровати, но тут же услышала окрик:

— Ложись, Джорджи!

Джорджина посмотрела на капитана и увидела, как он подался в кресле вперед, демонстрируя, что если она встанет, то встанет и он, а находился он между ней и дверью.

Проверить же это намерение у нее не хватило духа: уж слишком грозно он выглядел.

«Господи, это смешно», — подумала Джорджина и снова забралась на кровать. Правда, теперь она легла на бок, чтобы видеть капитана. Стиснув зубы, она сказала:

— Это излишне, капитан. Я чувствую себя гораздо лучше.

— Я сам определю, когда тебе будет лучше, парень, — непререкаемым тоном заявил Джеймс, снова откидываясь на спинку кресла.

 — Ты все еще такой же бледный, как покрывало, на котором лежишь. Так что оставайся на кровати, пока я не позволю тебе встать.

От гнева щеки Джорджины вспыхнули, хотя сама она об этом не подозревала. Вы только взгляните на него — развалился в кресле, как избалованный лорд. Впрочем, наверное, он и был избалованным, да и лордом тоже. И скорее всего за всю жизнь и пальцем не пошевелил, чтобы что-то сделать для себя.