Милая плутовка

Энтони разочарованно вздохнул:

— Да, это возможно.

— И потом, они будут двоюродными братом и сестрой.

— Что же? — повторил свой вопрос Энтони.

— Это сейчас не принято.

— Откуда мне, к черту, знать?

— Согласен, — сказал подошедший сзади Николас. — Знаешь ты маловато. — И добавил, обращаясь к Джеймсу: — Славной семейкой ты обзавелся.

— Ты так полагаешь? Николас ухмыльнулся:

— Этот Уоррен тебя на дух не выносит. Он весь вечер смотрит на тебя, как удав на кролика. Джеймс повернулся к Энтони:

— Предоставить эту честь тебе или ты позволишь мне испытать удовольствие?

Николас вдруг протрезвел, сообразив, что речь идет о том, чтобы отколошматить его.

— Вы не посмеете. Здесь присутствуют оба ваших старших брата, не говоря уж о моей жене.

— Уверен, мой мальчик, игра стоит свеч, — ответил Джеймс и улыбнулся, когда Николас благоразумно решил отойти в сторону.

Энтони хмыкнул:

— Парень предпочел не искушать судьбу.

— Вообще-то говоря, я учусь относиться к нему терпимо, — признался Джеймс. — Черт возьми, я учусь относиться более терпимо ко многим вещам.

Энтони засмеялся, заметив, что Джеймс бросил взгляд на Уоррена Андерсона.

— Старина Ник был прав. Этот парень явно тебя недолюбливает.

— У нас полная взаимность, смею тебя уверить.

— Полагаешь, у тебя с ним будут проблемы?

— Никаких. Слава Богу, вскоре нас будет разделять целый океан.

— Парень лишь пытался защитить свою сестру, старик, — заметил Энтони. — Как если бы ты или я стали защищать Мелиссу.

— Ты хочешь лишить меня удовольствия ненавидеть его?

— Даже в мыслях такого не было, — сказал Энтони и, дождавшись, когда Джеймс сделал глоток бренди, добавил: — Между прочим, Джеймс, я ни-.

Бренди выплеснулось на ковер.

— Господи, чуть-чуть выпьет — и уже становится сентиментальным!

— Разве я сентиментален?

— Я не верю.

— Все же считай, что я сказал тебе это.

После довольно долгой паузы Джеймс ворчливо произнес:

— Считай, что я ответил тебе тем же. Энтони растянул губы в улыбке.

— Я и стариков люблю, но не решаюсь сказать им… вдруг шок, удар и все такое… Джеймс изогнул бровь.

— А если я опрокинусь — это, стало быть, ничего?

— Конечно, старина.

— О чем разговор? — спросила подошедшая Джорджина.

— Да так, ни о чем. Мой дорогой братец для меня, как бельмо на глазу… Все как обычно.

— Наверное, так же, как и мой. Джеймс насторожился.

— Он тебе сказал что-нибудь?"

"— Разумеется, нет, — успокоила Джорджина мужа. — Он вообще никому ничего не говорит.