Милая плутовка

Ее мозг лихорадочно заработал в попытке найти слова и аргументы для протеста, но было уже слишком поздно. Небрежный поцелуй оказался настолько сладостным и чувственным, что Джорджина оказалась во власти чар, из которых вырваться уже не смогла. Сила этих чар возрастала с каждым мгновением, и она не. могла сказать, когда успокоенность и удовлетворенность сменились возрастающим желанием.

Джеймс легонько покусывал Джорджине губы, а она уже вполне определенно знала, что не хочет, чтобы он отпустил ее. Об этом Джеймсу сказали ее руки, погрузившиеся в копну его волос, ее тело, прильнувшее к его телу.

И наконец, произнесенное шепотом его имя.

— Ой! — вскрикнула она, когда Джеймс слишком свирепо куснул ей губу.

— Прости, любовь моя, — проговорил он, но, судя по улыбке, вовсе не раскаивался.

— Ничего страшного. Я привыкла к тому, что мужчины любят немного помучить.

Джорджина задохнулась, когда он крепко прижал ее.

— Подобные слова извиняют тебя. Ты можешь просить все, что хочешь.

— А если я хочу тебя?

— Моя милая девочка, это само собой разумеется, — убежденно проговорил он и, подняв ее на руки, понес к кровати.

"

"Джорджина крепко ухватилась за него руками, несмотря на возникшее ощущение собственной невесомости в могучих объятиях Джеймса. Она просто не желала с ним расставаться, даже на то короткое время, которое требовалось для того, чтобы сбросить одежду. Неужто она в самом деле надеялась забыть о том, что сделал для нее этот человек, забыть о чувствах, которые она переживала? Да, она пыталась это сделать в последние дни, искренне пыталась.

Этому способствовал его гнев. Но сейчас больше гнева не было, и она больше не хотела сопротивляться своему могучему влечению.

Она ахнула, почувствовав горячее прикосновение его рта к одной, затем к другой груди. Она заметалась, она хотела его немедленно, но он не спешил, он поворачивал ее на бок и. на живот, лаская пальцами и обжигая поцелуями каждый дюйм ее тела, сводя ее с ума, в особенности когда ласки сосредоточились на ее округлых ягодицах, которые он мял, целовал и щипал, рождая пожар во всем ее теле.

Когда он наконец перевернул ее на спину, она приготовилась принять его. Но вначале ее до экстаза довел его палец. Она вскрикнула, и этот крик восторга заглушил его поцелуй. А затем он по-настоящему вошел в нее и начал деликатное и мощное движение, разнообразя ритм и формы, порождая все более сладостные и все более мощные волны во всем ее теле.