Милая обманщица, или Гувернантка из трущоб

Организм взял свое после вчерашнего, заставив спать дольше. Я вскочила как ужаленная, быстро привела себя в порядок. Сменила облик, превратившись вновь в Амалию Веруан и спустилась вниз.

Я еще была далеко от столовой, когда услышала шум. Застыла на секунду, прислушиваясь. Кажется, там стадо слонов пытается разнести комнату. Я ускорилась.

Вошла в столовую и едва успела пригнуться, когда в мою сторону полетела тарелка с кашей.

— Я не буду это есть! — крикнула Иллария. Она сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на служанку.

— И я не буду! — радостно кричал Эстебан, скача прямо на столе.

Диона застыла, схватив себя за горло и с ужасом смотрела на детей.

— Что здесь происходит? — грозно спросила я, едва переступила порог.

— Сами ешьте эту гадость! — сказала девочка. — Я хочу торт! Или пудинг!

— Магиара, — причитала Диона. — Кашу нужно есть, она полезная. Вы не можете есть сладкое, пока не…

— Могу! Я хочу десерт! И сейчас!

Вот это да. Я и подумать не могла, насколько все плохо. Девочка совершенно невыносима, Летисия была права.

— Диона, иди на кухню и принеси десерт, — спокойно сказала я.

— Но…

— Иди, — я слегка подтолкнула ее. — Две порции, как и полагается.

Иллария самодовльно улыбнулась, проводила взглядом служанку.

— Так бы сразу, — обратилась она уже ко мне. — А вы мне нравитесь. Если так будет и дальше, мы сможем ужиться.

Маленькая нахалка. Ничего, я тебя воспитаю.

Диона принесла две тарелки с пудингом. Эстебан даже слез со стола, сел и прикусил губу, глядя на сладкое.

— Нет-нет, давай это мне.

Она подошла ко мне, и я забрала у нее тарелки.

— Иди, — шепнула ей. — И умойся — в тебя каша попала.

Она благодарно кивнула и торопливо покинула нас. Такое чувство, что она сбегала от страшных чудищ, а не от двух детей.

— Значит, вы хотите десерт?

— А разве не ясно? — фыркнула юная магиара.

— А вы знаете, кому на самом деле полагается десерт?

— Кому? — наивно захлопал глазами Эстебан.

— Только тем детям, что хорошо себя ведут. А те, что кидаются кашей, обижают слуг и кричат, остаются без сладкого.

— Папа разрешает нам есть десерт тогда, когда мы захотим, — вздернула подбородок сестра. Вы не запретите нам.

— Да? А разве ваш папа сейчас здесь? Мы не можем спросить его, что он думает на этот счет. А единственный взрослый сейчас здесь — я.