Милая обманщица, или Гувернантка из трущоб

Летиссия говорила, что будет кричать и ругаться? Да по-моему он даже пискнуть не может…

Неожиданно магиар задрал голову резко вверх и посмотрел на меня.

— Вы кто? — хрипло спросил он.

— Амлия Веруан, гувернантка, — повторила торопливо.

— Как вы посмели сюда зайти? Кто позволил?

— Я сама себе позволила. Я хотела поговорить о ваших детях. Они нуждаются в вас, магиар. Вы оставили их, и теперь Иллария и Эстебан страдают.

Но он не слышал меня. Он мелко задрожал, губы затряслись:

— Кто позволил вам?! — закричал он, задыхаясь.

— Успокойтесь, прошу.

— Уходите, — зашипел он. — Вон! Уходите!

— Я не уйду, пока вы не сделаете хоть что-то для своих детей, — я свела брови, глядя на него. — Позвольте хотя бы убрать траур. Сколько можно?

— Траур? — вдруг затих Роберт.

— Да, траурные украшения в доме…

— Моя Нивелла… моя дорогая Нивелла…

Пыл его угас, он больше не кричал. Трясущимися пальцами он поднес ожерелье к губам и прижал его целуя. Прикрыл глаза.

— Магиар? — позвала я.

Он не ответил.

— Нивелла. Нивелла, моя любовь.

Как бы я не пыталась вновь разговорить его, ничего не вышло. Мне пришлось уйти из его спальни ни с чем.

На пороге я столкнулась с Летиссией, которая несла начищенный ночной горшок.

— Что вы там делали, госпожа? — воскликнула она, увидев меня выходящей из спальни магиара.

— Разговаривала с вашим хозяином. Хотела, чтобы он отменил траур.

— Вы? Да как можно? Немыслимо! — причитала экономка. — И что он вам ответил?

Я открыла было рот, чтобы рассказать, как он сначала кричал, а затем шептал имя жены, но тут же закрыла его.

— Он разрешил.

— Слава богам милосердным, — обрадовалась Летти. — Я пришлю девушек, как только они освободятся на кухне.

— Не нужно, я сама уберу.

Не люблю врать. Но иногда это необходимо.

«Врать Кристиану — это тоже необходимость?»

Я заглушила голос разума, отогнала непрошеные мысли.

Убирать траурную атрибутику начала со второго этажа, так как тут ее было меньше.

Я уже почти закончила с гостиной, как услышала голос Илларии:

— Что происходит?

Обернулась. Девочка стояла в проходе и испуганными глазами смотрела на подоконники, на которых больше не было черных венков.

— Поможешь? — улыбнулась я ей.