Мифические личности

Он откинулся на спинку кресла и обвел взглядом помещение, адресуя следующее свое замечание ко всем.

— Подобным людям долго не протянуть. Они никому не доверяют и поэтому у них никого нет. Один не может сделать все, и раньше или позже они смотрят не в ту сторону, или засыпают, когда следовало бы следить, и все кончено. Так вот, я не раз работал телохранителем и это было просто работой, понимаете, что я имею в виду? Босс — иное дело, я говорю это не ради красного словца. Он самый лучший человек, какого я встречал за всю свою жизнь, потому что он любит людей и не боится показать это.

И еще важнее, он не боится рискнуть головой, помогая кому-либо, даже если это НЕ в его лучших интересах. Я работаю на него вдвойне усердней, потому что не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось… и если это означает отправку с ним в странные экспедиции вроде этой, то быть посему. Всякий, кто захочет его тронуть, должен будет прорваться мимо меня… И это включает драку с любым из вас, если вы захотите попробовать превратить его во что-то, чем он не был и не желает быть.

Маша вступила в разговор, громко захлопав в ладоши.

— Браво, Гвидо, — поаплодировала она. — Мне думается, Зеленый и Чешуйчатый, твоя проблема в том, что твое представление об успехе не совпадает с представлениями всех остальных. Мы все желаем Скиву добра, но он нам также нравится таким, какой он есть. Мы достаточно верим в его здравый смысл, чтобы поддерживать его в любом шаге, сделанном им в своем развитии… не пытаясь затащить его силой или обманом на какой-то определенный путь.

Ааз не только отступил перед этим натиском возражений, он, казалось, немного съежился.

— Мне он тоже нравится, — промямлил он. — Я знаю его дольше, чем любой из вас, помните? Он действует отлично, но ведь он мог бы добиться намного большего. Как он выберет путь, если не увидит его? Я всего лишь пытаюсь настроить его быть большим, чем я… чем МЫ когда-либо мечтали стать сами. Что в этом плохого?

Несмотря на раздражение тем, что мою жизнь обсуждают так, словно меня здесь нет, я был немало тронут преданной защитой своих друзей, а больше всего словами Ааза.

— Знаешь, партнер, — тихо проговорил я. — Ты там какую-то минуту, казалось, говорил точь-в-точь как мой отец. Он хотел, чтобы я был наилучшим… или, конкретней, лучшим, чем он. Мамуля всегда пыталась втолковать мне, что он этого хотел потому, что любил меня, но в то время мне казалось, что он просто всегда порицал меня.