Мятежница

Оставались каюты второго класса, первая палуба и командная рубка, а также обиталище лорда Петрама, на которое Райан возлагал определенные надежды. Собирался было рассказать об этом Максимильену, но…

Не успел, потому что почувствовал опасность.

Ощущение внезапной угрозы оказалось настолько сильным, что Райан резко повернулся, выискивая опасность, готовый моментально вступить в бой. К рукам прилила магия, послушно складываясь в боевое заклинание…

Но рядом с ним все так же были два поисковика, поправлявших Сеть рядом с открытой каютой, и еще Максимильен, с философским видом рассуждающий о буднях Магического Контроля Вестерхофа.

Но опасность - смертельная, - никуда не делась. Она была рядом, билась у него в висках, разносилась с бешеной скоростью с кровью по телу.

Внезапно Райан понял, что угроза зависла не над ним.

- Я должен идти, - прохрипел он, после чего, не обернувшись на вопросительный возглас Максимильена, кинулся по коридору, спеша наружу.

К палубе, с которой можно попасть на трап.

Ему надо было найти Кристен – как можно скорее, потому что с ней приключилась беда. Какая – Райан еще не знал, но чувствовал нависшую над ней смертельную угрозу.

Знал, что сможет отыскать Кристен в огромном городе – он все же поставил на нее свою метку, да и драконья кровь не подведет. Даже отсюда, с корабля, он остро чувствовал ее присутствие.

При этом понимал, что может и не успеть.

Если только…

Глава 10

Глава 10

Кристен, Вестерхоф

Стоило нам спуститься с корабля, как я поняла, насколько раздутым оказалось мое самомнение и ужасающими провалы в воспитательской работе.

И все потому, что Маргрет оставалась на корабле с Пруденс. Теперь они стояли возле трапа с двумя представителями вестерхофского Магического Контроля, которые досматривали пассажиров, чтобы не позволить похитителю или похитителям изменить внешность пропавших девушек и вывести тех с корабля…"

"Решение было мудрым, и я сразу же прониклась уважением к прибывшим специалистам.

Зато бледный Чарльз, выглядевший растерянным и неуклюжим даже больше обычного, казалось, ничего не ощущал.