Мятежница

Быть может, потому что лорд Харт-Онде – не такой уж и мерзавец?

С другой стороны, даже его безупречное поведение не умаляло тот факт, что по его прихоти меня выкрали из родного мира, держали взаперти в пансионе, где над нами издевался персонал и монахини из ордена святого Хроноса, а еще дурно кормили и постоянно избивали за свободолюбивые мысли.

Раз за разом пытались сломать мою волю, сделав из меня покорную рабыню для пожелавшего магически-одаренного ребенка господина. А то, что чувствовали потерявшие меня родители – об этом было страшно и подумать!

Но я постоянно о них думала и вспоминала.

В том, что со мной произошло, пусть косвенно, но был виноват Райан Харт-Онде.

К тому же, пусть сейчас он вел себя благородно, я нисколько не сомневалась в том, что очень скоро он попытается заявить на меня права. Но я не собиралась ему уступать, решив, что буду противиться до конца.

К тому же, у меня найдутся те, кто встанет на мою сторону.

Мои новые друзья и новые знакомые.

Правда, Чарльза Рикотта я отмела сразу же – он мог разве что вылечить желудочные колики и успокоить беременных и нервных женщин, выдав всем по успокоительному. Нет, со своей мягкой интеллигентностью ему не противостоять мощному напору властного лорда с севера!

Зато я могла рассчитывать на помощь Теодора, хотя не представляла, что торговый представитель жестяной компании сможет сделать против брейлорского лорда.

Мне нужны были те, кто обладал определенным весом в обществе и сумел бы проникнуться моей ситуацией, а затем помочь.

Деккорт не подходил – ясное дело, он займет сторону брейлорца, так что не стоило и пытаться.

Лорд Петрам внушал мне подсознательное желание держаться от него как можно дальше. Миссис Ольсон могла разве что дать плохой совет по воспитанию детей, а Эстель Маларос, смотревшая на меня ревнивым взглядом, торжественно посоветовать катиться в ад.

Оставалось двое, кто мог бы мне помочь и у кого я могла бы попросить защиты - они имели определенный вес как в цильсийском, так и в связанном с ним антилийском обществе.

Один из них - молодой и революционно настроенный лорд Чейзвик, у которого было забавное имя – Персиваль, из-за чего в разговоре графиня называла его «милый Перси». Так вот, я могла пожаловаться милому Перси на угнетение свободных женщин властными мужчинами.