Мятежница

В голосе послышался едва заметный акцент, и я вздрогнула. Мне показалось, что он походил на голос человека, который спас нас с Теодором от эгранцев. На это я внутренне сжалась, одновременно чувствуя, что мой мир разваливается на части.

Но ровно до тех пор, пока не заявила себе, что не стану его бояться! Кем бы он ни был, и сколько бы добра мне ни сделал на корабле, если он предъявит на меня права, я стану с ним бороться.

Потому что у меня тоже крайне революционные взгляды на свою собственную свободу, как и у незнакомого мне лорда Чейзвика!.

Брейлорец склонил голову, мазнув по мне безразличным взглядом, после чего перевел глаза на Маргрет Фортис, которая поклонилась ему вполне угодливо. Но она тоже не вызвала у него особого интереса.

- Позвольте вас оставить, - произнес он.

После чего ушел – вот так, развернулся и отправился в «Флаверию», не став заявлять на меня права или же упрекать меня в том, что я сбежала из «Высоких Сосен», хотя он заплатил огромную сумму за мое содержание и обучение.

Вообще не стал ничего делать, словно я его не интересовала.

И я, уставившись ему вслед, подумала… Так и есть, я не ошиблась!

Он понятия не имеет, как выглядит купленная им невеста, поэтому мне несказанно повезло. Брейлорец меня не узнал, и я могу провести все плаванье, не прячась по него углам!

Наконец, Райан Харт-Онде уселся за столик к лорду Петраму, тоже скрывшись от меня за фикусом, и я вздохнула с несказанным облегчением.

- Вот все и разрешилось! - кашлянув, заявил Адам Деккорт. – Ваше сиятельство, - он повернулся графине, - позвольте проводить вас к вашему столику. - Затем посмотрел на Теодора, безошибочно определив в нем лидера нашей компании: - А потом я покажу и ваш!

Но ее сиятельство не захотело с нами расставаться, заявив, что останется вместе с нами. Если, конечно, мы не возражаем против ее присутствия.

Но кто был в силах противиться обаянию графини и… ее титулу?

Наконец, мы вошли в «Флаверию», и я на ватных ногах проследовала к столику возле окна.

- Я даже знаю, кто этот таинственный посетитель, который постоянно на меня жалуется! – торжественным голосом возвестила графиня.

После чего добавила, что своих собак она не отдаст.