Межмировые капитаны для землянки (СИ)

Коста и Шарет ворковали над малышкой, которую поместили в специальную капсулу. По щекам Косты текли слезы, а он даже не замечал этого, продолжал влюбленно смотреть на ребенка. И даже присутствие Шарета его больше не бесило и не злило. Видимо, даже внутренний зверь успокоился и решил, что Шарет больше не конкурент.

Это был знаменательный день. И не только потому, что родилась первая за последние сотни лет девочка, а потому, что мужчина был окончательно и бесповоротно принят в семью. В этот день наша семья пополнилась сразу двумя новыми членами.

Все, что происходило дальше, было похоже на фильм, поставленный на перемотку. Я довольно быстро восстановилась и уже спустя пару месяцев командовала на стройке. Вернее, это была реконструкция одного из этажей в том самом центре отдыха для женщин, из которого меня когда-то похитили. Я открывала там ресторан, в котором можно было подождать свою спутницу, а можно было и провести романтический вечер. Блюда, которые мы с Максусом адаптировали к местным продуктам, пользовались невероятным успехом.

И самым популярным был хармитский борщ.

Шарет же продолжал работать в Межмировой Академии и даже курировал новый факультет, в котором учились его соотечественницы. Меня, конечно, раздражало то, что эти девицы рассматривали его как потенциального самца, поэтому в декрет отправился именно он. Командор пошел мне навстречу в такой милой прихоти, так как я дала согласие на участие в дипломатической миссии на Землю.

За те несколько месяцев, что я готовилась стать матерью, командору удалось протолкнуть в Межмировом Совете демографический проект.

Суть проекта заключалась в том, что на Земле будет организован набор из желающих посетить Харму в качестве брачных туристок. Урок из неудачного завоевания родной Шарету планеты был извлечен. И сейчас решили пойти по дипломатическому пути. А то, что я родила девочку, позволяло мне диктовать условия, как самой известной женщине планеты. Первое, что я попросила, – это получение гражданства на Харме. Не для себя, а для моей дочери, которую Коста назвал Ади. На их древнем диалекте это означало “первая”. Я не была против, доверяя своим мужчинам. Тем более Коста изменился до неузнаваемости. Дома это был самый заботливый и внимательный мужчина на свете. Но на людях он мог по-прежнему строго посмотреть на меня, призывая к порядку, если я, по его мнению, излишне хорохорюсь и показываю свою независимость.

Максус ушел со службы и посвятил себя ресторану, который увлек его.