Метро до Африки

Скольких женщин в Средние века на кострах сожгли? А за что? Посмотрела на чужую скотину – и та сдохла, дала соседке чайку попить, а гостья нежеланного ребеночка выкинула… Обрати внимание, мужчин в этой когорте мало, мутация шла по бабской линии. Даже если учесть, что половина несчастных погибла невинно, окружающие донесли на них по злобе или из зависти, то все равно получается внушительная цифра. Кабы не инквизиция, остались тетки живы, родили б детей, у тех еще ярче изменения получились бы. Сейчас мы бы повсеместно телепатией владели.

В России, слава богу, костры не пылали, но церковь знахарей и гадалок не приветствовала, травила их безжалостно. Вот Деметрия с товарками и подались сюда. Наверное, и впрямь обладали они неземной силой, но действовали с молитвой, возвели в глуши монастырь, хотели от людей отгородиться. Дурная слава имеет быстрые ноги, но и хорошая в пути не задерживается. Очень скоро весть о талантах Деметрии и ее монашек распространилась по округе, и к обители стали стекаться разные люди: больные, жаждавшие исцеления, здоровые, хотевшие научиться траволечению. Богомолки никому не отказывали, и в конце концов около монастыря образовалось село. Шли годы, обитель богатела, в селе на свет частенько появлялись необычные детки, с паранормальными способностями.

– Эй, постойте! – перебила я Марфу. – Тут нестыковочка. Если талантами экстрасенсов обладали основательницы монастыря, то с их смертью все и должно было закончиться. Дар нельзя вручить ученице, он передается генетически.

– Правильно, – согласилась Марфа, – так и было, от матери переходило к дочери.

– Но монашки не могут рожать детей.

– Почему?

– Они дают обет целомудрия.

– Э, милая… – отмахнулась Марфа. – Во-первых, какая-то женщина могла заполучить младенца и до прихода в обитель, добраться сюда уже беременной. А потом… Все равно рожали, тайком, и в село на воспитание отдавали. Вот наша бабка, например, никогда в обители не жила, а такое умела! Ее талант к моей матери перешел, от нее ко мне.

У меня, правда, детей не получилось. Жаль, ветвь обрывается. Я давно заметила, как только в роду кто-то очень сильный поднимается, у него потомства нет. Словно Господь саженец обламывает, не желает, чтобы слишком пышно зацвел.

– А Рита? – напомнила я.

Марфа нахмурилась.

– Не моя кровь. Леокадии.

– Ваша сестра была очень талантлива, она спасла людей от смерти, даже в газетах писали, как…"

"– Охохоюшки! Лучше помолчи, – остановила меня Марфа.