Между Ангелом и Бесом

Макс Гроссерия был не просто сын своего отца, он был олицетворением воина, созданного для борьбы.

Меня неопределимо тянуло к Гроссерия, как мотылька на свет, я готова была сгореть. Только бы попробовать — каково это, быть его девушкой, чувствовать в его взгляде не только холод. Но чтобы я не делала, как бы не старалась, у меня все равно не получалось добиться его расположения.

Макс Гроссерия был не просто непрочитанной книгой, он был под замком, вне досягаемости.

С разбитым сердцем я приняла ухаживания Левона, желая быть счастливой.

Отношения с Левоном продлились недолго. Когда у Макса сорвало крышу и на пустяковом задании, он не просто ликвидировал противников, а жестоко и кроваво расправился с ними, проявляя изощренные методы; я хотела помочь ему и пришла поговорить. В тот день он был сам не свой, бешеный, злющий как черт. У него зубы скрипели. Метался из угла в угол, как тигр в клетке.

Я обняла его, чтобы успокоить, не поняла сама, как поцеловала и он ответил… Отстранился и грубо сказал мне: «Проваливай.

И тогда я сорвала ради своего счастья. Сказала, что у меня нет ничего с Левоном и не было.

Может быть теперь жизнь наказывает меня за это? Имеет за то, что я причинила боль Левону?

— Еще, я хотела попросить у тебя прощения, что причинила столько боли. — сглатываю и громко выдыхаю. Я очень перед ним виновата. Раньше относился ко мне с благоговением, искренне любил.

— Неужели тебе настолько плохо? — Левон смеётся, доставая из холодильника бутылку вина и ставя ее передо мной.

"— Типо того, пытаюсь понять, где нагрешила в этой жизни. Меня сейчас Макс попросил уехать В ОТПУСК, чтобы тупо отдохнула, но я понимаю же, что единственное о чем он заботится, чтобы я не мозолила ему глаза… — беру бутылку и отпиваю из неё. Не люблю красное сухое.

— Мне кажется, его предложение — единственное правильное.

— Думала, ты поддержишь меня. Как-никак, тебя тоже отшили.

— Ошибаешься. Мне нравится Алёна. У неё особая красота, она светится изнутри какой-то чистотой и детским очарованием. У неё есть чувство собственного достоинства, сила и достойное воспитание. — дифирамбы Левона делают только хуже. — Только вот очевидно же, что она любит другого. И очевидно, что Бес сходит с ума по ней.