Метро 2033: Питер

— Мандела, — Убер сделал шаг вперед.

Негр вдруг поднял автомат, щелчок предохранителя. Уберфюрер замер. Иван чертыхнулся про себя. Все это уже становилось не смешно. Далеко не смешно…

— Не надо меня останавливать, — сказал Мандела. — Пожалуйста. Вы мои друзья. Я не хочу в вас стрелять. — Он обвел всех взглядом, упрямый, смуглый. — Но буду.

— Ты, ублюдок черный, ты же сдохнешь сейчас! — сорвался Убер. — Надень маску, урод! Или я тебе ее в задницу затолкаю!

Короткая очередь разорвала воздух. Очень плохо, подумал Иван.

Уберфюрер отшатнулся. Мандела стрелял в землю перед его ногами.

— Мандела, мы без тебя даже дрезину не дотащим! — крикнул Кузнецов. Молодец парень!

Негр улыбнулся.

— Хороший аргумент, — сказал он, — но запоздалый. Прощайте, друзья. Увидимся в следующей жизни. Или не увидимся. И да, еще… Не ходите за мной. Не надо.

Он мягко отступил, продолжая держать автомат на весу.

— Но почему? — спросил Иван, чтобы потянуть время.

— Почему я это делаю? — Мандела остановился, покачал головой. — Когда мы туда ехали… на ЛАЭС… Я думал, мы найдем что-то, что станет нашей надеждой. Для нас, для человечества… Что-то… не знаю, что! Но оказалось, что там сидит всего лишь чокнутый старик, разогревающий на ядерном реакторе чайник. Вам не кажется, что это просто метафора, описывающая все человечество? Мы, люди, всегда так поступали, чего уж скрывать."

"— А его сын? — негромко вступил в разговор Седой.

— Его сын — это шанс, — он усмехнулся. — Но не для нас, не для людей.

— А для кого?

— Для таких тварей, как он. Понимаете? Иван выпрямился.

— Другая экосистема, — сказал он. — Вот что это такое.

— Верно, — Мандела стоял, ветер теребил его упрямые черные волосы. — Он паразит. Мы тогда не поняли, что этот так называемый «сын» — паразит.

Вот к чему мы придем в итоге.

— Но… — начал было Иван, но Мандела его перебил:

— Думаете, старик трупы выкапывает, чтобы похоронить? — негр оскалил зубы. Такой белый полумесяц на черном. — Как бы не так. Он ими сынка кормит. А чтобы совесть успокоить, ставит кресты над пустыми могилами.

— Ерунда, — сказал Уберфюрер. Но как-то не очень уверенно.

— Прощайте, — сказал Мандела. Иван моргнул.