Метро 2033: Питер

По сведениям историков, в те времена кастрировалось до пяти тысяч мальчиков в год…

Уберфюрер выглядел потрясенным.

— Да трындец какой-то! Их самих надо бы.

— Единственные дошедшие до нас записи пения кастратов — это пластинка, записанная одним из последних знаменитых оперных кастратов — Алессандро Моресски. — Профессор хмыкнул. — Да уж.

— Вы ее слышали? — спросил Иван.

— Да. Ощущения… странные, прямо скажу. А тут услышать вживую… — Водяник задумался.

Иван оглядел компанию. Веселого, прямо скажем, мало.

— Как оно? — спросил его Иван.

— Здорово. Просто слов нет, — Уберфюрер передернул плечами. — Там нас ослепить собирались, а здесь что — кастрировать?

Приятная перспектива, однако.

— Лучше уж ослепить, — пробормотал Иван.

— Понимаю тебя, брат.

Время шло. Зачем их, черт возьми, взяли? Иван начал ходить из угла в угол камеры.

— Половая неопределенность, — сказал Уберфюрер вслух. — Ненавижу!

— Я тоже, — поддакнул вдруг Мандела.

Тяжелый взгляд голубых глаз скинхеда медленно, словно входящий в плоть нож, пронзил негра. Уберфюрер повернул голову чуть в сторону, словно расширяя рану, чтобы пошла кровь… и выдернул взгляд. Закрыл глаза. Мандела пошатнулся.

— Правильно говоришь, — сказал Уберфюрер, сидя с закрытыми глазами.

— А выгляжу неправильно? — спросил Мандела с вызовом.

— Видишь, тебе даже не надо ничего объяснять, — сказал он. — Умничка!

— Иди ты знаешь куда, — сказал Мандела почти беззлобно. Иван встал между ними.

— А ну хватит! Задолбали уже. Мы сейчас в одинаковом положении находимся. И выбираться нам придется вместе — хотите вы того или нет. Устроили тут детский сад, блин. А те, за стеной, слушают и радуются.

— Ну, понесло в демагогию, — поморщился Убер. Но выступать на время перестал. — Ты бы лучше его спросил, что он на Просвете забыл?

Иван посмотрел на негра.

— Да так, — уклончиво сказал Мандела. — Дела.

Иван внимательно оглядел посланца Техноложки и мысленно поставил галочку: выспросить того попозже. Что-то за этим крылось… интересное.

* * *

Через час Ивана забрали на допрос. Два высоченных кастрата — бедра у них были по-женски широкие, походка соответствующая — привели его в крошечную комнатку под платформой.