Метка драконов. Княжеский отбор

— Что? О чем ты говоришь? — тихо и недоверчиво спросил я, переводя растерянный взгляд с одного брата на другого, осознавая: то, что сказал Анхель ― правда. — Но как тогда?

— Мы знаем, что при встрече с фрайалом возникает сильное к ней или к нему влечение. Увлеченность, определенно не любовь, но сильное притяжение. Желание защитить и оберегать. Томление и желание вновь и вновь встретиться. Прикоснуться. Вдохнуть запах, — тихо перечислил Вадэмиан. — Именно по этой причине и возникают, слава демиургам, хоть и не частые, но ужасающие в своих последствиях ошибки.

— Мне жаль, — пробормотал я, стараясь смотреть куда угодно, но не на поникших братьев, с искренней болью и ужасом осознавая, что им довелось за свою жизнь пережить, и какие потери.

Анхель лишь устало отмахнулся. Дэм же наоборот благодарно кивнул, принимая мое непритворное сожаление.

Никому не пожелаешь такой участи.

— Но, что в таком случае делать с Рели? Какой выход? Правильно ли я понимаю, что именно к моей… нашей девочке, — под недовольными, ревнивыми взглядами братьев быстро исправился я, — вы чувствуете все перечисленное?

— Верно, — буркнул Анхель, скрещивая руки на груди.

— Мы склонны подозревать, что именно Лорелея Стаунхаус является нашим с братом фрайалом. Более того, — он бросил короткий взгляд на угрюмого близнеца, — на втором испытании она выдержала более четырех открытых даров.

— Что?! Вы позволили ей через это пройти? Без подготовки? — мгновенно взбеленился я, и сам от себя не ожидая, подался вперед и ударил в челюсть застигнутого врасплох Анхеля, затем Вадэмиана, последний даже не стал уворачиваться, лишь спокойно приложил к разбитой губе пальцы.

Анхель же зло вскочил, опрокинул кресло и, угрожающе зарычав, двинулся на меня, но был остановлен коротким окриком близнеца:

— Анхель, он в своем праве! Успокойся!

И затем мне:

— Он уже понес свое наказание, как и я. Однако, именно магия показала, что Лея способна выдержать пять даров. Никто еще столько не выдерживал.

Я притих, не зная, что сказать, чувствуя себя теперь виноватым за эту вспышку чистейшей ярости. Никогда не был импульсивным, но из-за страха и понимания того, что моей хрупкой девочке пришлось пережить, едва не поседел. И только лишь знание, что она жива и вполне здорова, примерили меня с открывшимися фактами. Что же ты со мной делаешь, бесценная?

— Так, хорошо, — выдохнул я.