Любовь Дикого (СИ)

Взглядом по мне проходится.

— Будто ты, блядь, рядом маячил. Всю душу из нее выматывал. О тебе уродце, блять, думала.

Лебедев откидывается на спинку кресла. Прикрывает глаза. А потом снова на меня смотрит. Прямо припечатывает.

— Сука, прибить бы тебя, — цедит. — Ей же через время и правда лучше становилось. Свадьба уже прошла. Она даже улыбаться начала. Выдохнула. Мы собирались на море поехать. Билеты купил. А потом…

Его лицо каменеет.

— Возвращаюсь с работы, а Катя, — тут его голос срывается. — Она на диване лежит.

Глотку сдавливает.

Пиздец.

Перед глазами сизый туман.

— Трогаю ее, а она холодная, — продолжает Лебедев. — Бледная вся. Едва дышит.

Здесь будто мне самому прилетает под дых.

— Сам не помню, как скорую вызывал. Потом знакомых врачей на ноги поднял. Всех вызвонил. Несколько дней Катя между жизнью и смертью была. В реанимации.

Он замолкает.

— Дальше, — бросаю глухо.

— Почти год ушел на реабилитацию, — добавляет Лебедев.

Кровь по вискам будто молотом.

Горло точно в тисках.

— Что то был за репортаж? — спрашиваю. — Кто снял?

— А не похуй? — рявкает он. — Ты ее добил. Ясно? Ты. Сам. Нихуя бы не было, если бы ты за берега не вышел. Скотина ты. Должен был Катю беречь. Охранять, а по итогу…

Усмехается.

— Вот опять, блять, заявился, — прикладывает отрывисто. — Чтобы ей нервы трепать. Уебок. Свалил бы ты на хуй. На глаза ей не лез.

Крыть нечем.

А вообще, нет. Есть.

Лебедев рядом с Катей. Всегда. Оберегает, блять.

— А на хер ты ее сестру выебал? — спрашиваю. — И не раз. Да? Сука.

Молчит. Но по роже видно — яростью давится.

— Такой любящий, — хмыкаю. — Заботливый, блядь. Пиздец. А полгода эту сучку ебешь.

За пачкой сигарет тянусь.

— И нашел же кого.

Щелкаю зажигалкой.

— Сестру, блять. Стоп. Или тебя это и прет? Она же по тебе охуеть как тащится. Трахаешь ее — и видишь Катю.

Так и молчит сучара.

Но по его перекошенной роже вижу. Все четко в цель попало.

— Что? — оскаливаюсь. — Теперь тебе самому твоя правда не нравится?

— Теперь — иди на хуй, — бросает.

Закуриваю.

А Лебедев рывком поднимается с кресла. Уебывает из моей квартиры, пока делаю очередную затяжку.

Нихуя сигареты не помогают.

Встаю. Иду к бару. Беру первую подвернувшуюся бутылку. Покрепче. Прикладываюсь к горлышку.

Глоток за глотком. Нихера отпускает.

Достаю телефон. Набираю Каримова.

Привык сам за рулем быть. Но сегодня другой случай.