Любовь Дикого (СИ)

 — Наверное, он тоже был очень в себе уверен, но что-то пошло не так.

— У Рамиля другая история, говорил же.

— Так у вас разный бизнес?

— Общий есть, но он не из-за нашего бизнеса загремел. Сам виноват. Предупреждал его несколько раз.

— Гарантии, значит, — бормочет и громче прибавляет: — Ну хорошо. Пусть так. Какие гарантии ты мне дашь, Демьян?

43

— Все гарантии, Кать, — говорю твердо.

— Все? — бровь приподнимает.

— Ты в полной безопасности.

Молчит. А я крепче к ее ногам прижимаюсь, по икрам ладонями провожу.

Дергается.

— Пусти…

— Нет.

— Сказала же.

— И я сказал, — отвечаю ровно. — Не могу отпустить. Не получается, Катя. Вроде по уму так и стоило сделать сразу. Когда на свободу вышел. Свалить подальше от тебя.

— Да, — поджимает губы, нервно кивает. — Стоило.

— А теперь поздно, — замечаю. — Слишком далеко зашли.

— Ну еще не поздно, — бормочет.

Отстраненная. В сторону смотрит. Точно закрывается от меня, стену выстраивает, чтобы отгородиться.

— Ты чего удумала?

Встряхиваю ее. Слегка.

— Ничего.

— Кать…

— Все твои гарантии — просто слова. Ты и раньше умел красиво говорить. А я дура слушала, разинув рот.

Запускает пальцы в волосы. Пытается собрать, но лишь сильнее растрепывает. Плечами дергает.

— Будут и дела, — говорю. — Все будет. Иначе бы ничего тебе предлагать не стал. А так мы начатое до конца доведем.

— Это как?

Опять меня взглядом прикладывает. Прямо горит вся. Раздерганная. Только повод ей дай — взорвется.

Ради нее же все. Ради нее и ради ребенка. Теперь только так.

Второй шанс не проебу. Особенно после того, через что прошел. И сука, ее провел. Нет. Никакого повтора не будет.

— Мы поженимся, — говорю.

— С чего ты взял, что я соглашусь?

Аж вскидывается.

— Ребенок в семье расти должен, — выдаю.

— Да, должен, — кивает. — Ребенок…

Начинает и осекается.

И снова этот взгляд.

Блять, даже разбирать не хочу. Не нравится мне то, как она сейчас выглядит. То, что в ее глазах читаю.

Или считываю неверно?

Перемыкает меня самого. Круто перемыкает.

— Ты родишь этого ребенка, — заявляю.

А она едва заметно вздрагивает. Снова на меня смотрит. Так смотрит, словно впервые видит.

— Конечно, рожу, — бросает.

— Тогда что за дела? — мрачнею. — О чем раздумываешь?

— Не знаю, — роняет сухо. — Так. О своем.

— Расскажи.