Любовь Дикого (СИ)

— Выебут, — говорю.

— Сам выебу.

— Ну смотри.

Валит.

И мне бы хуй забить. Своих проблем дохрена. Только я же этого упертого ублюдка потом вытягивать из дерьма буду."

"Довыебывается.

Опять показывается мой помощник.

— Босс.

— Да?

— Провели, — отчитывается. — Но она настаивает на том, чтобы срочно с вами поговорить. Это не может ждать. Так сказала.

Дочь Батурова здесь. Жена губернатора. Вчера она лично следила за отцом, хотела понять, с кем он встречался.

Первое, что приходит на ум — вот крысы бегут с тонущего корабля.

Правда, ждал я кого-то другого. Одного из сыновей. Или младшего брата Батурова. Заядлого картежника, которому вечно требуются деньги на игры. Да хотя бы его высокопоставленного зятя.

А тут вдруг — дочь.

Пришла отца сливать. Опасается потерять привычное благополучие.

Но стоит мне увидеть ее, понимаю, не все так просто. Что-то есть в ее глазах. Что-то такое. Неуловимое. Не могу объяснить.

Только чую, не за деньги она боится. Не за потерю положения, которое есть у нее сейчас.

Тут другое. Глубже.

Или это обманчивое впечатление?

Внешность у нее такая. Не выглядит стервой. Вот и подкупает. Но кровь-то у нее с Батуровым одна. Какая дочь может быть у такого типа?

— Мой отец заказал вас, — говорит она, как только за моей спиной закрывается дверь и мы остаемся наедине. — Его человек что-то сделает с вашей машиной. Не взрывчатка. Но… все будет выглядеть как несчастный случай.

Об этом мне известно.

Каримов отследил.

А вот откуда известно ей? Батуров бы не стал обсуждать такое при свидетелях.

Ее брови дергаются, когда она видит, что озвученная информация меня не удивляет.

— Вы знаете, — роняет глухо. — Если знаете, то…

Замолкает. Обнимает себя руками. Смотрит в сторону. А после опять резко поворачивается. Ее черты ожесточаются.

— Это не первое заказное убийство, — говорит она, глядя в глаза. — Мой отец и раньше убивал. Иногда лично.

Шагает ко мне.

— Доказательства есть, — бросает.

Вкладывает что-то в мою руку.

— Надеюсь, этого вам хватит, — выпаливает.

Переворачиваю в пальцах пластиковый прямоугольник. Кассета. Как на камерах прошлого поколения.

— Почему вы пришли ко мне? — спрашиваю.

Она неуверенно пожимает плечами.

— А кто еще его остановит? — невесело усмехается. — Вчера я впервые видела своего отца… таким.

— Готовы дать против него показания?

— Да, но только… — осекается. — Вы доведите все до конца. Одна наша журналистка пыталась.