Метатель. Книга 2

Только и успели, что нахвататься древней пыли, да ещё вопросов в копилку подкинуть. Уроборосы хреновы!

Уж совсем было раскисли да уходить собрались, как вдруг Олег возьми и задень локтем какую-то хреновину в центре зала. И тут началось такое — закачаешься!

Вспыхнул этот агрегат, искры во все стороны! А на стенах — бац, картинка нарисовалась, звездное небо во всей красе. Но не простое, а с закорючками мудреными, вроде как созвездия, а приглядишься — буквы не буквы, символы какие-то!

Валька аж присвистнул:

— Ни фига себе! Это чего за абракадабра?

Олег, он у нас самый башковитый, давай глазищами водить да варианты прикидывать.

— Так это ж древний язык! Я такой в одной книжке редкой видал. Секунду… Ага, вот оно: «Что наверху, то и внизу»! Типа, закон всеобщей связи.

Мы с Валькой переглянулись — чего это он, совсем спятил? Но тут Олег ещё рычажок то ли тыкнул, то ли прокрутил — и на тебе, новая картинка выплыла. Теперь уж не звезды, а человечки на стенах заплясали.

У меня аж мороз по коже пробежал. Это чего ж получается? Неужто Система испокон веков мирами вертела, народами дирижировала? И мы — так, тряпичные куклы, не более?

Как подумал — так мурашки в пляс пустились. И на ребят смотрю — тоже скукожились, будто кислющий лимон слопали. Видать, та же мысль в башку стрельнула — выходит, и нами Система помыкает? Будто мы не по своей воле по закоулкам шастаем, врагов крошим да артефакты ищем, а потому как Она повелела.

В общем, крепко мы запутались. Чем дальше в лес, тем больше дров, тем яснее становилось — ни хрена мы в этом не понимаем!

Система эта — что за фрукт такой? Божья длань али инопланетный разум? Магия или технология? Кто её сварганил, зачем, почему одним могущество отсыпала, а других в монстров обратила? И, главное, можно ли её приручить, себе на пользу обернуть?

Сплошные вопросы без ответов! Хотя кое-что мы все ж просекли — Система эта куда древнее и заковыристей, чем казалось сперва.

Делать нечего, почапали мы из Храма этого. Загадок стало вмеcто ответов, только ещё больше. Но одно радует — свою роль в этом бардаке мы, кажись, маленько просекли.