Метаморфозы Катрин

Я сползаю по стенке возка и почти ложусь на пол, так надежнее, и продолжаю сыпать порошок, стараясь, чтобы он попадал на всю ширину дороги.

* * *Всадники отстают от нас совсем немного. Их человек десять, не меньше: очевидно, воины барона разделились.

Там, где мы недавно проехали, дорогу затягивает… заволакивает белым густым клубящимся паром… Всадники притормаживают коней, но один из них кричит:

– Вперед, сукины дети!

И кидается в белое марево…

Горшок пустой, и я с досады выкидываю его на дорогу. Мне не видно уже в клубах пара ни людей, ни коней.

За нами никто не гонится, но Роний продолжает настегивать лошадей и дико свистит. Выживем – обеспечу его по гроб жизни. И второго тоже… Даже имени не знаю. Думаю, к барону им попадать никак нельзя – повесит или запорет.

Странно смотрит на меня леди Ровена. С ужасом и восторгом.

Дорога гладкая, кони начинают уставать, и Роний позволяет им бежать медленнее.

Постепенно адреналин схлынул, и я могу уже видеть мир таким, какой он есть.

– Вы колдунья, леди Катрин?

– Что… Почему колдунья?

– Этот волшебный пар, через который не прошла погоня…

– Фу-у-у-х-х… Нет, леди Ровена. Вы видели в городах дома, покрытые белой краской? Побелкой?

– Ну конечно видела.

– Когда известь только произвели, ее нужно погасить. Для этого ее заливают водой. И она вскипает и начинает брызгать во все стороны.

А потом успокаивается, и этой массой белят стены домов. А снег – это и есть вода. Известь я брала с собой на такой вот случай. Нам, слабым и беззащитным женщинам, нужно иметь всякие подручные средства. Для нашей безопасности.

Леди смотрит на меня круглыми глазами, а потом начинает смеяться… А потом – плакать… Истерика, переволновалась. Бывает. У меня у самой руки трясутся – адреналиновый отходняк это называется.

– Успокойся… Тш-ш-ш… Все кончилось. Нас отвезут домой. И обещаю, больше ты никогда не будешь так мучиться. Ты будешь жить так, как захочешь сама… Тш-ш-ш…

Леди Ровена почти успокоилась, когда повозка стала замедлять ход и остановилась. Послышались мужские голоса. Я вышла из этой ужасно неудобной кибитки и сощурилась. Вокруг были всадники на огромных черных конях. Многие держали в руках факелы.