Метаморфозы Катрин

Нам предоставили комнаты и обслугу. Леди Ровена с тем же застывшим лицом спросила, не нужно ли еще чего, и сообщила, что ужин будет через два часа, нас пригласят.

Меня ждала роскошная медная ванна, полная горячей воды, и с десяток флаконов с маслами. Цену таких флаконов я знала. Цветочные масла привозили с Островов и из Раунды. И стоил такой флакон порядка пяти-десяти салемов. Дороже золота. А мне предоставили их целую кучу.

Я выбрала запах фрезии.

За верхним столом я села рядом с леди Ровеной. Место барона пустовало, гостей не было.

Баронесса почти не ела, жадно выпила стеклянный кубок воды, подкрашенной вином, и так и продолжала сидеть молча. Это было тягостно, но я не знала, как утешить ее и стоит ли вообще лезть с разговорами.

Ну, надеюсь, скоро она станет вдовой и сможет жить так, как захочет. Думаю, вдовий дом и покой – это то, что ей нужно. А там, дальше, время лечит… Она молода, очень красива и богата.

Спала я в роскошной комнате, стены которой были обтянуты багровым бархатом с золотой вышивкой. Фрейлин моих разместили не хуже меня. Горничные, которые нам прислуживали, все как одна были в возрасте и молчаливы. Смотрели в пол и, казалось, были запуганы.

Утром, как только я проснулась, в дверь постучали. Я уже успела накинуть халат и думала, что это Кира принесла мне воду для умывания.

– Леди Катрин, вынуждена вам сообщить, что ночью барон Фуст скончался.

Я растерялась. Не представляю, что нужно сказать… Выразить сожаление? Глупо! Думаю, ни я, ни тем более леди Ровена не сожалеем о смерти барона.

– Простите меня, леди Ровена… Думаю, теперь вам будет немного легче жить.

Леди Ровена кинулась передо мной на колени, судорожно ухватила подол халата и, сжав его так, что побелели пальцы, сиплым, каким-то сдавленным голосом взмолилась:

– Пожалуйста… Пожалуйста, леди Катрин… Пожалуйста, заберите меня отсюда!

* * *В дверях комнаты застыла испуганная Кира.

– Дверь закрой! И принеси чай в комнату.

Леди Ровену я усадила в кресло возле стола, налила воды из графина и вложила кубок ей в руки. Она послушно пила, и в тишине отчетливо слышался мерный стук зубов о серебро. Знобило ее сильно, хотя в комнате было тепло.