Место нашей любви

— Ли-и-инда, — протянул Вик, — воинственный котёнок. Ой, не могу, уморила. Милая, они ведь тоже модифицированные! И намного сильнее тебя, поверь на слово. Так что, даже не вздумай к ним лезть и на поединок набиваться. Я сам с ними разберусь.

— Какой ещё поединок? — резко села, недоумённо глядя на все ещё улыбающегося манаукца.

Вик дёрнул меня за руку и опять заставил лечь, крепко обнимая. Когда я успокоилась и перестала вырываться, продолжил рассказ о странностях модифицированных:

— Ну, иногда, чтобы решить, кто сильнее, вызывают противника на поединок.

И меряются силой. Мы же культурная раса и не устраиваем уличных драк. У нас, согласно кодексу чести, все спорные вопросы решаются с помощью поединков.

— И у женщин? — изумилась.

Я была просто поражена. С виду такие цивилизованные дамы, но как же у них всё запущено.

— Линда, я же говорю. Это сложно понять, если ты не модифицированный. Кровь иногда бурлит, требует. А так размялся, выплеснул накопившуюся злость, и опять спокоен."

"— И меня тоже могут вызвать? — поняла вдруг очень простую истину.

Попыталась заглянуть Вику в лицо, чтобы понять шутит или нет. Но он прижал своей лапищей мою голову к своей груди не давая шевельнуться.

— Конечно, — слушала я спокойный его голос, — только я тебе сразу запрещаю любые поединки. Так и говори, что покровитель запретил.

— И чего? — ехидно усмехнулась. — Как будто от меня сразу все отстанут.

Перспективы совместного проживания с Викрамом заставляли усиленно нервничать. Даже, по сравнению с тридцатью подопечными, один поединок пугал меня куда больше.

По силе я, наверно, могу сравняться только с десятилетним подростком — манаукцем. И то вряд ли, ведь их тренируют чуть ли не с пелёнок. Про взрослого вообще молчу, если только хитростью завалить и потом затоптать.

— Если тебя всё же не послушают, то поединок будет считаться нечестным. И тот, кто тебя вызвал, покроет себя позором. А ты, если будешь послушной мне, как хорошему покровителю, статус поднимешь.

— Чем это? — с сарказмом уточнила, потешаясь горделивым ноткам в голосе Вика.

 — Послушанием?

— Конечно! — спокойно ответил он мне. — Очень сложно удержать женщину от опрометчивых поступков. Особенно тебя. Ты же многое делаешь наперекор мне.

— Просто я привыкла, что я сама за себя решаю, как жить, что делать, с кем дружить, — стала оправдываться, не желая, чтобы он считал меня неразумным ребенком. — Я с детства привыкла делать всё сама.

— Теперь у тебя есть я.