Место нашей любви

Я же не собираюсь ни с кем из них заниматься любовью, просто буду присматривать за ними. Ты же должна понимать, как тяжело женщине без мужской поддержки.

— Не понимаю, — тихо отозвалась и закрыла глаза, потому что видеть его не могу.

Лежит весь такой печальный-печальный, словно не он, а я ему сказала, что это мои подопечные мужики скоро пожалуют.

— Вот представь себе, — стал разъяснять Вик, и я поняла, что эту тему он решил раскрыть до конца, — у тебя нет отца, а ты хочешь поступить в престижное учебное заведение.

Сама ты не справишься, так как для этого надо иметь связи и имя. Поэтому, ты объявляешь покровителем могущественного мужчину, и он обязан тебе помочь. Ему будет в радость сделать так, чтобы ты поступила туда, куда мечтаешь и станешь тем, кем хочешь. Понимаешь?

Подняла голову, в сомнении рассматривая манаукца. Это я тупая или он недогадливый?

— А если какая-нибудь из твоих подопечных мечтает стать твоей фавориткой? Тоже будешь осуществлять мечту? — ехидно спросила, подозрительно сощурившись.

— Линда, — устало вздохнул Вик, нежно гладя по волосам. Но, вопреки его ожиданиям, я никак не среагировала на ласку, а замерла в ожидании ответа.

Мужчина поджал недовольно губы, потом тяжело вздохнул и гневно выпалил:

— Если кто и изъявит такое желание, то опоздали. Я их пять лет ждал!

Я дёрнулась от того, с какой болью в голосе он это произнёс. Заметив мою реакцию, Вик обхватил меня и перевернулся на бок, укладывая на подушки. Подпёр голову рукой и тепло улыбнулся. Я как зачарованная смотрела на эту ласковую улыбку, которую он мне подарил.

Рука его взметнулась и нежно, невесомо прочертила на моём лице линию скулы, перемещаясь на подбородок. Потом он поправил мне волосы, убирая их за ухо. Я млела, боясь спугнуть его неосторожным движением или словом.

— А теперь у меня есть ты, — прошептал Вик, — и больше мне никто не нужен. Ты не такая, как они. Ты самая лучшая. Я люблю тебя.

Пережила целую минуту эйфории. Прелесть какая! Тебе признаются в любви так непринужденно, так чувственно… А у самого на уме некие подопечные, которых чем больше, тем престижнее.

И как бы мне сейчас не было хорошо, ревность ожесточённо грызла сердце, требуя немедленного возмездия.

— Горе ты мое луковое, а мне-то что прикажешь делать? Я ведь морду расцарапаю любой, кто на тебя претендовать будет. Волосёнки повыдёргиваю, обратно не вставишь, — сообщила ему сразу, чтобы не было потом непонимания моих действий. Вик рассмеялся, заваливаясь на спину и держась за живот.