Месть женщины

Этот увалень вряд ли сумел бы засунуть в мои бриджи даже одну свою жирную ногу. Но если ты собралась меня поцеловать, я не возражаю. — Он заключил девушку в объятья и, прежде чем она успела прийти в себя, расжал ей губы языком и проник им глубоко в рот, почти до самого горла. — Нравится? — спросил он, слегка отстранившись и глядя в ее потемневшие от наслаждения глаза. — Томми так наверняка не умеет. Может, прокатимся на моей рыжей Львице? Или ты предпочитаешь свой желтый «ягуар»?

Синтия не помнит, как очутилась на спине лошади.

Она зацепилась за что-то широкой жоржетовой штаниной и разорвала ее до самого бедра. Это привело незнакомца в неописуемый восторг, он прижал девушку к себе, и они понеслись галопом через старый парк.

Он целовал ее в затылок, уши, шею, при этом умело управляя лошадью. Потом Синтия почувствовала, как его горячая ладонь проникла в глубь ее блузки, рывком сорвала ненавистный лифчик и…

Она закрыла глаза и в изнеможении откинулась ему на грудь.

— Потерпи, малышка, — шепнул он ей на ухо.

 — Я знаю тут один домик… Там есть чистые простыни, шампанское и все необходимое для такой принцессы, как ты. Потом мы обязательно попробуем в седле и на ходу. Но сейчас у нас ничего не получится.

Они провалялись в постели дотемна, и Синтия даже забыла про то, что ее могут хватиться на празднике. Домик стоял в таком же старом парке, как и их, и был далеко от жилья.

— Ты умница, Син, — обычно девчонки дрожат за свою так называемую невинность. А потому заслужила услышать правду.

 — Он лежал сверху, нежно лаская кончиком фаллоса губы и вход в ее вагину. — Меня зовут Арчи Гарнье. Я — сын того самого Гарнье, который соблазнил твою тетку и бросил умирать в грязном отеле в Нью-Орлеане.

— Какое это имеет значение? — прошептала Синтия, прерывающимся от восторга голосом. — Теперь мне все равно, кто ты. Я изменила Эш… Томми, но я ни о чем не жалею.

— Верно. Не стоит. Если ты не струсишь, нас еще ждет много приключений. — Он нежно вошел в нее, с каждым толчком доставляя все больше и больше наслаждения.

 — Ты замечательная малышка. И это счастье, что ты досталась мне, а не этому идиоту Томми. Уж кто-кто, а он бы сумел навсегда отбить у тебя охоту к сексу. — Арчи нежно покусывал ее набрякшие соски, время от времени совершая плавные круговые движения тазом. — У тебя там горячо, как в пылающем камине. Чудесная мне досталась девочка. Но ты не говори им ничего, слышишь? Продолжай играть в любовь к этому толстозадому кретину Голдсмиту.