Месть женщины

— Отдыхайте, бабушка, — сказала она с порога. — Приду вечером.

— Постой. — Таисия Никитична приподнялась слегка на локтях, что стоило ей немалых усилий. — Скажи Ванечке, пускай ко мне зайдет как-нибудь. Если, конечно, не побрезгует старухой. Но ты меня сперва одеколоном протри и в комнате как следует проветри.

Она откинулась на подушку, почувствовав изнеможение, — больно огромно оказалось в ней желание увидеть правнука, в чьих молодых жилах течет соломинская кровь.

Толя тоже видел, как они целовались в саду, как страстно изгибала свое сильное молодое тело девушка, желая получить от поцелуя еще и то, что от него невозможно получить.

Он завидовал состоянию сына — видно было, что парень влюблен первой любовью. И невольно прослеживал и переживал свой длинный извилистый путь от «Солнечной долины» до сегодня. Реальность обступала все плотнее, ворвавшись в разбитые ветром рамы парника. Впервые за много лет разболелась голова. Он закрылся в своей комнате, которую давно превратил в мастерскую. Неоконченная картина на раме, изображавшая лес, в котором все деревья были разных цветов и оттенков радужного спектра, показалась надежным убежищем. Он прижался щекой к шершавому холсту и закрыл глаза.

Она жила в этом лесу. Сейчас она спала под сиреневой сосной на траве, покрытой золотисто-фиолетовыми каплями росы. Ей снился сон…

Толя открыл глаза и потянулся к кисти, чтобы изобразить этот сон. Ярко-голубого цвета воронка с лохматым серебристым оперением, разбрасывающим продолговатые, тающие в воздухе искры, медленно и торжественно спускалась с неба.

Внутри этой воронки…

Он покрывал холст быстрыми уверенными мазками. Он пребывал сейчас в сомнамбулическом состоянии. Это случалось с ним не так уж и часто, и обычно от картины, написанной в таком состоянии, он испытывал короткое, но очень сильное отчуждение, граничащее с ненавистью. Он прятал ее подальше, чтобы, чего доброго, не исполосовать в приступе ярости ножом ни в чем не повинный холст. Потом отчуждение проходило, и картина начинала жить собственной жизнью.

Он бросил кисть в жестяную банку со скипидаром и отошел назад на два шага.

В воронке, спускавшейся с неба на лес, в котором спала она, два нагих юных тела занимались любовью. Он видел плавное, похожее на танец колыхание бедер, трепет пальцев юноши, ласкавших грудь девушки. Вот она вытянулась, запрокинув голову, по ее телу пробежала дрожь…

Толя сделал глубокий вдох, надеясь подавить приступ внезапно нахлынувшей тошноты.