Месть женщины

(Надо же, как омерзительно добра!)

— У меня репетиции в театре, — слабым голосом возразила я и ощутила в горле волну мути.

— Я сама позвоню Фантюшину. Если ему потребуется, возьмем бюллетень. — Берет мою руку в свою. — Доченька, прошу тебя, не суди меня слишком строго.

Я закрываю глаза и съезжаю в спасительную темень под одеялом. Не тут-то было — Старуха явно пришла исповедоваться. Оказывается, и у святых бывают грехи.

— У нас с Сашулей разница в двадцать четыре года. Мне было сорок восемь лет, когда я его узнала.

Он красивый, но, понимаешь, дело не только и не столько в этом. Он много страдал. Беззащитен, как малое дитя. Я не принадлежу к числу любительниц переходить из одной постели в другую. — (Передаю лишь текст без вздохов, охов и так далее.) — Своим горбом выбилась из грязи в князи. Все сделала сама, без чьей-либо помощи. В молодости несколько раз влюблялась, всегда бросали меня. Наверное, потому слишком серьезно отношусь к жизни.

Она отпустила мою руку, и я спрятала ее в свою уютную берлогу."

"— Никогда не смешивала постель с искусством, как это делают многие, прости их Господи.

 — (Кажется, Старуха перекрестилась, но я не уверена.) — До того, как встретить Сашулю, уже восемь лет как поставила крест на своей женской судьбе. Отдалась без остатка искусству. У нас в театре царят разврат, сплетни, зависть. Наверное, таков удел всех театров мира, ибо творческие работники в большинстве своем люди с вывернутой наизнанку душой. Увы, таковы издержки нашей нелегкой профессии. Меня спасала от грязи музыка. Когда я достигла определенной известности и влияния, кое-кто стал изображать любовь ко мне, но все это было шито белыми нитками. Я помогала совершенно бескорыстно тем, кому считала нужным помочь ради их дарования. Сашуля не разыгрывал из себя влюбленного. Думаю, он рассказал тебе, как у нас с ним произошло.

— Да, — буркнула я, чувствуя, что мне не под силу выслушивать еще и этот рассказ.

Знаю, ей очень хотелось об этом рассказать. И именно мне. Но она сдержалась. Святая ведь.

— Я поначалу сгорала от стыда, потому что случилось то самое, о чем давно болтали в театре.

Болтали с завистью. Я знала: мне ни за что не удержать возле себя Сашулю, разумом знала, и все равно так его ревновала… Сколько мерзких поступков совершила из-за этой слепой ревности. Сама себе была противна. Моя жирная плоть словно взбесилась после такого длительного поста. Знала ведь — мои ласки не смогут заменить ему ласк молодой, красивой… В театре уверены, будто я его купила.