Месть женщины

— Я на самом деле ее люблю и не хочу делать ей больно, — тихо и с выражением сказал А-2 (кажется, это исходило от сердца, впрочем, могу и ошибиться). — Я рано лишился матери, отец женился на другой…

— Старина Фрейд умилился бы, узнав, что его теории срабатывают даже за «железным занавесом», — не преминула заметить я.

— Ты ничего не понимаешь. Ты была благополучным ребенком, а я…

— Два дня назад меня, как ты знаешь, изнасиловал отчим. Представляешь, мама его даже словом не попрекнула.

— Ты очень цинична, — сказал А-2.

— Существует такое, о чем не принято говорить вслух.

— Это называется здоровым советским ханжеством. А я больше всего ценю в людях искренность и открытость, хотя ненавижу самобичевание в стиле Достоевского. Продолжай же, — потребовала я, закуривая новую сигарету.

Я только сейчас обратила внимание, что у меня дрожат пальцы. Мне это не понравилось.

— Мы затопили на даче камин, за окном шуршали осенние листья и накрапывал мелкий дождик. Е.В. поставила пластинку, где она поет романсы Чайковского и Рахманинова.

Мне показалось, будто я нахожусь в русской усадьбе девятнадцатого века. Она была без грима, волосы заплела в толстую косу. В старинном канделябре на рояле горели свечи… Это случилось помимо моей и ее воли, и потом нам обоим стало стыдно.

— Как это случилось? — потребовала я. — Кто из вас сделал первый шаг?

— Я, — тихо сказал А-2. — Я был в восторге от ее исполнения романса «День ли царит» Чайковского, вскочил, опустился перед ней на колени и поцеловал ей руку. Она крепко прижала меня к себе и стала тереться щекой о мою макушку.

Дальше на пластинке был романс «Уноси мое сердце в звенящую даль» на слова Фета. Этот романс и стал… Мы одновременно испытал и желание.

— Она была тогда такая же жирная? — поинтересовалась я.

— Да… То есть нет, конечно. Она носила корсет или грацию — не знаю, как это называется. Ну а в постели она всегда в ночной рубашке."

"— И вы занимаетесь сексом в темноте?

— Да.

— Вижу отчетливо, как это происходит: она берет в рот твой член, щекочет его своими фарфоровыми зубами, а ты в это время задираешь ее рубашку и…

— Прекрати.

— Но ты сперва скажи: это на самом деле так бывает?

— Да.

— Чудесно. — Я снова потянулась, но теперь моя голова очутилась за спинкой дивана, свитер задрался, обнажив голый живот. Я почувствовала, как горячий влажный язык Саши проник глубоко в мой пупок, и в мгновение ока очутилась у него на руках.

— С ума можно сойти, — бормотал он, пытаясь заглянуть в мои полузакрытые глаза.