Месть вора

Я осторожно ответил, заботясь о том, как бы мой поцелуй не напомнил бывшей жене ее бывшего мужа. Пусть у нее будет поменьше шансов определить, кто же на самом деле скрывается под маской бандита Дениса.

Не отрываясь от Лининых губ, я нашел ее руку, расстегнул пуговку на рукаве… и на другом рукаве… Потянул на себя блузку, и она легко соскользнула с плеч моей бывшей жены.

– И трусы…

– Что?

– И трусы… – простонала она. – Сними с меня…

– Погоди. – Я перевернул Ангелину на спину. Провел губами по ее плечу, нашел глубокую ямку около шеи, которая всякий раз появлялась, когда жена напрягалась в любовной истоме.

И которая мне когда-то так нравилась. Слегка куснул Лину в шейку, обхватил ладонью ее левую грудь. Чуть сжал двумя пальцами затвердевший сосок.

– Продолжай… поцелуй… хорошо…

В темноте я не видел, лишь ощущал, как Ангелина откинула назад голову, как раскинула в стороны руки, широко раздвинула ноги. И замерла на спине.

– Хорошо…

Я лизнул ее грудь, чуть царапнул сосок жесткой щетиной, за сутки образовавшейся у меня на щеке.

И сместил лицо еще ниже к напряженному до каменной твердости животу. Лина выдавила из себя негромкий стон, всем телом подалась мне навстречу, выгнулась, чуть ли не встав на гимнастический мостик. Ее ладонь надавила мне на затылок…

– Ниже… Ну…

…Ее пальцы судорожно вцепились мне в волосы.

– Еще… Да…

Мой язык проник в глубокую впадинку ее пупка. Моя щетина царапала ее живот. Мое дыхание разбивалась об ее гладкую кожу. Ниже… И ниже… Я зацепил зубами резинку трусов. Оттянул ее вниз.

Отпустил. Она с легким щелчком вернулась на место. А я уже целовал Лину в ногу, ощущая у себя под щекой мягкий бугорок лобка, пока еще прикрытого уже насквозь промокшими трусиками. Пока еще… Я подцепил их – на этот раз рукой, не зубами – и стянул до колен. И снова потерся щекой о лобок. И несильно дернул за волоски, ухватив их губами.

Она опять застонала. И снова выгнула гимнастическим мостиком тело. Испуганно затрещали трусы, снять которые до конца у Лины просто не было времени. Хотя были силы на то, чтобы разодрать их на клочья, раздвигая ноги пошире.

Я снова поцеловал ее в окаменевший живот. Попытался продвинуться выше, к груди, но Ангелинина рука неколебимым буфером уперлась мне в голову, не пустила меня обратно.

– Поласкай… меня… там… язычком… Милый, пожалуйста…

«Ишь чего захотела! – усмехнулся я про себя. – ""Милый"". ""Пожалуйста"". Фигу! Не заслужила!» И убрал ее руку в сторону. И опять отыскал языком свою любимую ямку. Ту, что около шейки.