Месть подана, босс!

Я дотронулась до его губ и нарочно медленно очертила их языком. Едва скользнула в рот, облизнув губы со внутренней стороны. Подразнилась о язык Давида и медленно потёрлась им о нёбо. Давид нетерпеливо рыкнул и задрал мой тонкий джемпер. Не стал возиться с бюстгальтером, просто оттянул его чашечки вниз. Обхватил руками грудь с вызывающе торчащими сосками. Они набухли и пульсировали.

– Какая ты невозможно красивая.

Давид зажал мои соски между пальцев. Наклонился и лизнул чувствительную вершину. От такого мимолётного прикосновения возбуждение лишь усилилось.

Я запустила пальцы в пряди волос, прижимая его к своей груди. Хотелось, чтобы он не прекращал ласку. Хотелось чувствовать его пальцы, губы, язык. Быстрее и неистовее. Он словно прочитал мои мысли и обвёл сосок языком, обхватив ареолу губами. Лизнул другой сосок, а потом сжал влажную вершину, покручивая её между пальцами.

 Я довольно застонала: возбуждение охватывало всё тело жаром. Между ног стало невозможно горячо и влажно.

Я начала тереться о стояк Давида, чувствуя, что влага просачивается сквозь ткань. И не могла остановиться. Мужчина сжал грудь ладонями, покручивая соски, и легонько покусывал их по очереди, ударяя по тугой вершине языком. Чувствительность была обострена до предела. Внутри живота бушевал ураган, продвигаясь к самому низу. Я громко застонала. Ещё немного, и я кончу только от того, как вкусно он дразнит мне грудь и забавляется с сосочками.

– Давид… Чёрт…

– Нравится? – оторвался он мгновение.

– Да, ещё хочу!.. Хочу тебя в себе… Пожалуйста.

Давид ухмыльнулся и просунул руку между нашими телами, ущипнув за клитор. Он двинулся пальцами дальше и выматерился.

– Да твои трусики выжимать можно, Бэмби. Моя голодная девочка…

Давид принялся ласкать клитор большим пальцем, ритмично надавливая на него, и прижался к шее губами, поднимаясь от ключиц до уха и спускаясь обратно.

– М-м-м, мой оленёнок… Не могу долго ласкать тебя. Иначе спущу себе всё в штаны, как последний идиот, – отстранил меня и попросил.

– Дотянись до бардачка, Бэмби. Там лежат резинки.

Я послушно повернулась и, опёршись на подлокотник, потянулась к бардачку. Пока я копалась в содержимом, пальцы Давида проникли под юбочку и стянули трусики. Через мгновение они начали гладить влажные складочки.

– Давид, я ищу…

– Ищи, – резко оборвал меня он, – разве я тебе мешаю?

Он обвёл влажную пульсирующую дырочку по кругу и ввёл палец. Нарочито медленно. Я застонала, дёрнувшись.