Месть подана, босс!

– Бэмби… – застонал Давид и приложился губами к моей шее, покусывая.

Горячо и влажно облизывал шею языком и довольно постанывал, прижимаясь всё теснее. Это был пожар. Давид горел сам и заставлял гореть меня.

– Я хочу тебя, Бэмби. Охренеть как хочу…

– Давид…

Мне кажется, что я забыла все остальные слова, потому что могла выговорить только его имя.

– Только не говори нет, Бэмби. У меня острый недостаток тебя. Такой острый, что даже яйца звенят. Скажешь «нет», свяжу и оттрахаю. Потому что ты сама этого хочешь, да?

– Да, Давид!.

Вырвав признание из моих губ, Давид отстранился и сгрёб наши спортивные сумки.

– Поехали.

Он обхватил меня за запястье и потащил за собой. Я едва успевала подстроиться под его размашистый шаг. Давид закинул сумки в багажник и подтолкнул меня к автомобилю, открыв заднюю дверь. Я едва успела сесть, как он залез следом и потянулся ко мне словами:

– Я до отеля не дотерплю. Я сейчас взорвусь.

Он дёрнул меня на себя, заставив устроиться у него на коленях. Горячие пальцы легли на талию и сжали её.

– Потрись об меня, Бэмби… – прошептал мужчина, сжимая пальцы.

Даже если бы я этого не сделала сама, его руки заставили бы меня это сделать. Но мне и самой хотелось почувствовать его. Я медленно качнула бёдрами вперёд и назад, чувствуя его эрекцию.

– М-м-м, ты супер, Бэмби. Такая сладкая, что съесть хочется. Я тебя в отеле из постели до завтра не выпущу.

И принялся претворять свою угрозу в жизнь. Он терзал мои губы, покусывая, прикусил кончик языка и втянул его себе в рот, принявшись посасывать. Чёрт! Как же сильно он меня возбуждает! Я уже чувствовала, как от огня между ног плавится моя воля, проступая влагой на ткани трусиков. Я дёрнула низ футболки Давида и едва оторвалась от его жадных губ.

– Ты должен мне свою футболку.

Давид посмотрел на меня, улыбнувшись:"

"– Только футболку? Я думал, что ты хочешь получить к ней кое-что ещё.

Я проникла пальцами под ткань футболки, царапая его пресс ногтями. Разгорячённая влажная кожа немного подрагивала от моих движений. Близость Давида не оставляла никаких шансов мыслить здраво. Я жадно вдыхала запах его тела: резкий, мускусный, животный. Он пьянил и возбуждал. Это была окончательная капитуляция. И на пути к ней стояли несколько слоёв лишней ткани.

– Хочу, Давид.