Месть по-царски

Ты видел, сколь на селе полегло людей? А сколь гибнет каждый день от хворей, от случая разного? А сколько наших людей томятся в полоне? Я был в ханстве Казанском – тысячи русских людей гибнут там от работы непосильной, от зверства ордынцев. А в Крыму? Тако же тысячами распродают наших людей османам, генуэзцам, как товар обычный, разделяют семьи. Как вещи, продают в рабство бесчеловечное, вельми издеваются над ними. И мы бьемся с басурманами, что, не чураясь ничем, добычу заполучить хотят, благоденствие, удовольствие.

Хорин вытер глаза, в которых блестели скупые слезы:

– Что дале делать будешь, князь? Мне надо бы в Калугу, сына похоронить.

Выступил гонец:

– Так князь Горинский и передал, коли дружинам удалось отбить село и деревни, то следует им возвращаться в Калугу. Вы тут татар побили, значит, путь один – в крепость.

Князь кивнул, взглянул на Хорина:

– Тебе, Демид, замену подыскать?

– Нет, я назначен воеводой отряда, значит, обязанности сполнять до конца буду.

– Тогда заберешь тела погибших. Ту и в Колшино, далее идем к Калуге. Выход с восходом солнца завтра.

– Понял, князь.

Хорин встал, согнувшись, сразу как-то постарев, вышел из горницы. Савельев позвал старосту и Горбуна. Те пришли. Узнали о горе Хорина. Перекрестились на образа.

Савельев передал старосте свой план, во исполнение повеления воеводы Калуги, и обязал Никиту Перемитина во всем оказывать помощь отряду Демида.

Сам же с Горбуном вышел на улицу. Там – суета. Появился скот, лошади, мужики распрягали телеги.

Гордей Бессонов с сыном Власом и Филатом Черным забирали пищали, оставшийся порох, заряды, стрелы, луки.

Дмитрий подозвал его:

– Гордей, завтра на восходе солнца уходим отсюда. Идем в Калугу. Как люди отдохнут, пусть готовятся.

– Так я уже готовлюсь.

– То правильно. Лучше отдохни. Успеешь забрать оружие.

– Нет уж, князь, тут дозволь не согласиться. Поначалу надо дело сделать, потом и отдохнуть, тем более место выделили.

– Добре, занимайся и передай всем нашим об отходе.