Месть лавандовой феи

Королевой ей никогда не стать…

Вместо того чтобы успокоиться, он разозлился еще больше и как ужаленный выскочил из-за занавесей.

Впрочем, скрывать свое настроение не было необходимости. Соперничество за маячащее в обозримом будущем богатство, которое достанется покупателю земель, вполне повод для злости. Надо только правильно подать историю — он злится на то, как слишком легкомысленно госпожа Ильбер-Байан привлекла внимание к этим землям.

Обогнув колонну, Кай замер и тихо зашипел.

А по ней и не скажешь, что так боялась этой встречи.

То есть Теа старательно не показывала страх даже ему, но бывший наследник и узник слишком хорошо знал свою невольную сообщницу. Так вот. Сейчас ее улыбка сияла так, словно пятнадцати лет кошмара просто не было. Никто не хватал юную семнадцатилетнюю девочку прямо на пороге ее дома. Никто не обвинял ее в убийстве, которого она не совершала. Никто не предавал. Не бросал. Не убивал…

И эта ее мягкая, светящаяся сдержанной нежностью улыбка была предназначена не Каю.

Он приревновал Теали к своему предателю-брату? К змее-регенту? К многочисленным местным повесам? Идиот.

Ревновать надо вот к этому человеку.

Королевский прокурор, худородный мальчишка из маленького города в приморской провинции. Карьерист, взбежавший к высокой должности по лестнице, выстланной связями его богатой жены. Человек, из-за которого Ронна Торнберн когда-то убила сына мельника и подставила лучшую подругу. Обрекла ее на участь, худшую, чем смерть.

Трент Хаксли.

Он пригласил Теали на танец.

Глава 14

Ты совсем не изменился, Трент. И в то же время стал совсем другим человеком.

У тебя все те же голубые глаза с легким налетом добродушной задумчивости. Но теперь в самой их глубине тонет горечь и усталость, а вокруг собрались легкие морщинки. И складка между бровями глубокая, часто хмуришься?

Как сказать тебе хоть слово? Как улыбаться с прохладной вежливостью, принимая приглашение на танец, когда хочется или убежать на другой конец света, или упасть и рыдать, биться об пол от боли?

Ты не узнаешь, еще бы.

Столько лет прошло. Лицо изменилось почти до неузнаваемости, рост, фигура. Даже голос стал другим — частые простуды от вечной сырости и холода превратили веселые колокольчики в интригующую усталую хрипотцу. Многие мужчины находят ее необычайно привлекательной в женском голосе — странные. Знали бы они, какой ценой досталась эта «загадочная тональность», будь она неладна.

Хорошо, что руки в перчатках.