Месть лавандовой феи

— Кто здесь?

У Кая горло сдавило спазмом, он не смог бы ответить, даже если бы захотел, но он, прислушиваясь к себе, даже не мог понять, хочет ли он сказать хоть что-то, и что именно.

Детина не вовремя фыркнул.

Кай видел, с какой силой Рай сжимает прутья решетки, а еще заметил, что железные кандалы уже натерли кожу до крови. Если не снять и не обработать, начнется заражение крови.

Обработает он позже, благо лекарственных снадобий у него целый арсенал.

Женщина дунула, распылила серебристую пыльцу. Райден пытался задержать дыхание, но пыльца кружилась в его камере, деться было некуда, и попытка дышать через ворот одежды ничего не дала, пыльца проникла в рот, в нос, и Рай осел на пол.

С замками пришлось немного повозиться, а затем детина закинул Рая на плечо, будто мягкую куклу.

Обратно шли не особенно таясь, больше полагаясь на способности женщины, чем на черные плащи. Гигант с мешком, как ни прячься, все равно запомнится случайным прохожим.

Рая не бросили на холодный пол, как это было в храме, а положили на топчан.

От комнат и женщина, и бугай отказались."

"— Я чувствую присутствие жрицы, благословленной нашей богиней, — внезапно заявил детина.

— Она здесь, — кивнула женщина, — но сегодня она с нами не увидится. Говорящий от ее имени, ты должен знать, что мой внук, — она похлопала бугая по локтю, потому что выше не доставала, — непревзойденный целитель.

Эта хмыкающая гора?!

Кай не стал выражать сомнения вслух, он проводил женщину и детину, закрыл за ними дверь. Следовало пойти наверх, но Кай понял, что не вытерпит.

Обратно в подвал он слетел, вытащил футляр, отвинтил крышку. Наружу высунулся призрачный цветок, сорванный у озера на Изнанке. Цветок зашевелил лепестками, будто пытался взлететь. По подвалу поплыл горьковатый запах миндаля. Рай оглушительно чихнул.

Райден еще раз чихнул и подскочил.

Он быстро ощупал край топчана, спустил ноги.

Кай с любопытством наблюдал за попыткой брата познакомиться с доступным пространством на ощупь и вспоминал себя в камере.

В душе разгоралась ярость, но одновременно он осознал, что не будет мучить второго наследника, даже если тот виновен.