Месть лавандовой феи

Это вообще обычный сон, игра воображения или видение?!

Стоило этому вопросу проникнуть в сознание, как оно расцвело тысячью огней, темнота подземелья пошла множественными трещинами, истончаясь и рассыпаясь осколками. Кай резко сел, отбросив одеяло, и схватился обеими руками за горло, которое неожиданно перехватило. Он какое-то время пытался отдышаться и прийти в себя, а потом зашарил вокруг.

— Кай? — Сонный голос Теали прозвучал так неожиданно, что мужчина едва не подпрыгнул. Разве его фурия не должна еще отдыхать? Или прошло больше суток?

— Сколько я спал?! — Собственный голос показался хриплым карканьем.

— Два дня.

Мужчина резко обернулся и успокоенно выдохнул. Принял из рук матери стакан с водой, улыбнулся, когда она забрала пустой и провела пальцами по его растрепанной шевелюре.

— Простите за мою неделикатность, дети, но я места себе не находила от беспокойства и позволила себе несколько больше, чем принято в приличном обществе. Но о вас обоих надо было позаботиться. Вы голодны? — говоря это, Джемма протянула второй стакан с теплым питьем Теали.

Та как раз села в кровати, слегка растерянно оглядываясь. Если просыпаться в компании Кая было для нее привычно, то присутствие ее вдовствующего величества весьма смущало и сбивало с толку. Но Джемма смотрела по-доброму и немного виновато, а еще в ее глазах Теа увидела то, что давно, кажется, забыла, — искреннюю материнскую заботу. Похоже, эта женщина решила ее удочерить?

Это было неправильно, нельзя. Но сил протестовать не было. Наоборот, хотелось расслабиться и забыть хоть ненадолго, как плохо в этом мире без мамы.

— Тихо, девочка, все хорошо. — Мягкая рука коснулась серебристо-белых волос. — Все хорошо, маленькая.

Этого Теали уже не выдержала. Упала лицом в подушку и чуть ли не впервые еще со времен темной камеры и первых дней в тюрьме отчаянно разрыдалась.

Кай растерянно открыл рот, оглянулся на мать. Та кивнула, скорбно улыбнувшись. И в следующее мгновение Теа рыдала уже не в подушку, а в объятиях двух людей, которым было не все равно, что с ней случилось и случится еще.

Это утро вышло совсем особенным для странной семьи. Да, семьи — именно такое ощущение появилось у всех троих, когда первый накал эмоций утих, все успокоились, умылись и собрались за столом с утренним кофе.

И Кай, наконец, смог рассказать о своем сне.

— Теперь я не знаю, было ли это на самом деле, или просто приснилось под влиянием прошедшего ритуала, — закончил он, взглядом попросив у матери еще кофе.