Месть до первой крови

Катерина тут же выразила готовность самой приехать к нему – тот очень нехотя, но согласился. А почему встретиться она договорилась во второй половине дня в субботу, сможет понять только незамужняя бездетная девушка, давно разменявшая третий десяток.

Телефон Люсова не отвечал, потому Астафьева потратила минут тридцать, чтобы вычислить сначала название кафедры, где он преподавал, а потом найти сам кабинет. Самым досадным было то, что в кабинете она свидетеля не застала.

— Георгия Павловича нет, — ответила девушка-лаборант, — у него сегодня вообще выходной.

— То есть как выходной? А экзамена разве нет?

Лаборантка развела руками, давая понять, что Катя что-то напутала.

Для верности Астафьева заглянула в деканат филологического факультета и еще две каких-то аудитории, пока не убедилась, что Люсова действительно нет. А ведь по телефону он уверял, что вся суббота у него занята, что если он и выкроит время, то только после двух. Сейчас же не было и двенадцати.

Свидетель жил на юго-западе Москвы в довольно неприглядной многоэтажке. Дверь парадной оказалась с кодовым замком, шифр которого Катя подобрала уже со второй попытки, но внутри парадная выглядела еще более неприветливо, чем снаружи. Лифт не работал, а по пути на нужный этаж встретились испитый мужичок, смолящий вонючую сигаретку, стайка подростков, окутанных ароматами клея «Момент» и вполне приличный с виду парень, который, однако, скользил по ней таким масленым взглядом, что Астафьева снова и снова ругала себя за некупленный газовый баллончик.

"— Кто?! – крикнул из глубины квартиры Люсов, в ответ на Катин звонок.

— Георгий Павлович, я из Следственного комитета… Мы созванивались, — негромко, дабы не услышала вся парадная, ответила она.

Люсов вдруг затих, даже шевелиться, кажется, перестал, но вскоре дверь все-таки открыл. По выражению его лица Катя поняла, что застала хозяина квартиры врасплох – тот даже не поздоровался.