Месть до первой крови

А что такого – я часто туда езжу!

Ваганов перегнулся к нему через весь стол и доверительно спросил:

— А зачем? У вас там ничего не растет, кроме засохшей яблони…

— Вы извините меня, конечно, но я разве не могу просто отдыхать на свой даче? Это мое дело, чем мне там заниматься!

— Ну, хорошо, а вашей попутчице, Ольге, зачем вы сказали, что вчера у вас был день рождения? В вашем паспорте указано, что вы родились зимой.

Люсов наклонил голову ниже и пробормотал что-то совершенно невнятное.

— А что вы можете сказать о трех женских телах, закопанных на вашем дачном участке?

Подозреваемый слегка изменился в лице, но упрямо мотал головой:

— Не понимаю, о чем вы…

— Нам известно, что ваша супруга завещала дачу вам, — дожимал Ваганов, — и после ее смерти участок находился полностью в вашем распоряжении.

— Не знаю… — проблеял Люсов.

По взгляду Юрия Николаевича Катя поняла, что у него есть самый главный козырь. И тот не замедлил пустить его в ход.

— Это ваше? — Он, поиска под столом, выставил на всеобщее обозрение коробку, из которой вытащил пару поношенных кроссовок, а затем гипсовые слепки подошв.

Люсов своим внешним видом и так едва ли внушал уважение, но теперь стал откровенно жалок. Доказательств против него было достаточно – умом Катя понимала, что душитель восьми женщин сидит здесь, перед ней.

— Георгий Андреевич, — устав ждать ответа снова спросил Ваганов, — вы ведь с вашей супругой Черных развелись несколько лет назад, у вас есть мысли, почему она могла завещать свою дачу вам? У нее ведь были родственники – двоюродная сестра, отец, мать.

— Ее отец не живет в России, матери дача и вовсе не нужна – у той другие интересы. К тому же Наташа знала, как я люблю это место.

— А почему она вообще решила писать завещание? В тридцать лет об этом обычно еще не lумают.

— Откуда мне знать. Должно быть, Наташа тоже предчувствовала… — Люсов оборвал фразу на середине и уставился в окно – смотрел он туда так заинтересованно и вдумчиво, что и Катя повернула голову в ту же сторону.