Месть до первой крови

Пленку просматривали у Миши, у которого нашелся кассетный видеомагнитофон.

Гораздо удобнее, конечно, было сделать эту запись цифровой видеокамерой, но то, что она именно пленочная – аналоговая – говорило в пользу того, что снимал специалист. Очень немного умений требуется, чтобы качественно смонтировать цифровое изображение – можно хоть свою встречу с Человеком-пауком нарисовать при желании. Подделать таким же образом аналоговую запись, конечно, можно, только любой эксперт в два счета определит, что это монтаж.

Похоже, Маликов действительно не преувеличивал, когда говорил о серьезности пленки.

Что касается самой записи, но она явно была кустарной. Снимали обыкновенной ручной камерой, правда с хорошими линзами – расстояние было очень приличным, но картинка оказалась четкой. Сначала крупным планом был взят Старогорский двор – мелькнул он доли секунды, Миша едва смог поймать его на стоп-кадре.

— Узнаешь? – спросил он Эдика.

— А то!.. Мы ж три недели в этом дворике Капустницу караулили. Сдается мне, Михаил Саныч, это сама Капустница и снимала – у нее балкон как раз на эти окна выходит.

Основное время на записи был изображен крупный план окна в доме напротив Сухаревского, где беседовали двое мужчин. Дорофеев сразу узнал в одном из них Василия Катасонова. Второй сидел в кресле и долго что-то говорил – звук отсутствовал вовсе – а Катасонов ему отвечал. В таком духе запись шла минут двадцать: Эдик успел заскучать, да и у Миши внимание притупилось. Он даже не сразу уловил момент, когда гость Катасонова расстегнул небольшую сумку и вынул туго затянутый в полиэтилен сверток.

— Это ж деньги. Доллары, зеленые – смотрите, Михаил Саныч… — Эдик даже подался к экрану телевизора.

Маликов не обманул. Катасонов и сам по себе был птицей высокого полета, а уж если вспомнить, чей он доверенный человек, так кассета и впрямь становилась золотой.

Но еще больше Михаила интересовало, кто сделал запись. Сухарева? Тогда они все ее очень и очень недооценили. Или Астафьева? Недаром она так внезапно приехала в этот город и вдруг обосновалась у Капустницы. Однозначно, запись делал кто-то из этих двоих."

"Эдик, забрав кассету, уехал, Миша тоже направился по делам – в Левобережное РУВД.