Месяц за Рубиконом

Даже когда наступил мир, казалось, что они все время сдерживаются, чтобы нас не растерзать…

Да, речь явно шла о Прежних.

– Сейчас я хозяин этого ресторана, – сказал старик. – Тогда им владел мой дед. А я был почти ребенком. Работал здесь, как сейчас моя правнучка… Однажды зашел… такой, как вы. Без монстров. Он все время улыбался.

– Это был другой, – зачем-то повторил я. Ничего хорошего о Прежнем, который улыбался, я не ожидал услышать."

"– Не вы, – подтвердил старик. – Но похож внешне. Он сел и попросил что-нибудь особенное.

Я кивнул. Я уже все понял.

– Он взял ее за руку и стал что-то говорить, – произнес старик. – Не знаю… самые обычные слова. Про близость всех разумных существ и про то, что ее вид приятен для его глаз. И стал ее раздевать, прямо в зале, никого не стесняясь. А она не сопротивлялась и улыбалась, хотя у нее даже не было еще мужчин… Вы не такой?

– Нет, – прошептал я.

– Мой отец подошел и ударил его большим ножом. Отсек ему голову. Отец словно с ума сошел. А тот даже внимания на него обращал, хотя отец шел с ножом через зал, и все это видели. Упал… было много крови.

Старик снова выпил воды.

– А потом он снова вошел в зал, – продолжил старик. – Один лежал без головы, другой вошел. И это был один и тот же, я уверен. Он подошел к отцу, забрал у него нож и сделал рукой так… – Старик потряс в воздухе рукой, грозя кому-то невидимому пальцем.

– И что было дальше? – спросил я.

– Он раздел мою сестру и занимался с ней сексом. Долго. Рядом со своим трупом. Мой отец больше не стал подходить. Потом он заплатил за еду, только за еду, и ушел. Смеясь.

– Никого не убил? – спросил я растерянно.

– Никого, – старик посмотрел на меня, и я почувствовал его ужас и боль. – Знаете, мы ждали, что он нас всех убьет! За то, что противились, за то, что один раз его убили. А он… он показал нам, что это бесполезно.

– Понимаю, – сказал я. Вспомнил, как в Гнезде полковник Лихачев стрелял в Прежнего из пулемета. – Я не такой.

– Вижу, – ответил старик. – Извините, что подумал… что сравнил вас.

Он встал и ушел, унося бокал, из которого пил.