Месть Акулы

Своё мнение в устной форме он выразил короткой, но исключительно ёмкой матерной фразой. Потом, мгновенно успокоившись, перешёл к делу:

— Михаила вчера освободили.

— Мы это знаем, Василич."

"— Как я и обещал, за ним присмотрят. Пока что удалось договориться только на три дня, но если очень потребуется, я думаю, мы сможем «продлиться». Мне звонили перед разводом — пока что он из дома не выходил. Я дал ребятам ваши координаты, так что, если возникнет горячая ситуация, они с вами свяжутся. А ты, Серёга, запиши телефон ихнего старшего…

— У меня есть этот номер, Василич.

— Хозяин — барин. Знаешь, я всё думаю: а может, вы напрасно этого Лап-сер-как-его-там отпустили?

— Никуда он не денется. Когда понадобится — прибежит, не успеем и крикнуть.

— Ну, смотрите…

В коридоре стояла Лаки.

Вокруг неё увивался Сазонов. Он пытался острить и одновременно то якобы невзначай демонстрировал ремень наплечной кобуры, то перекладывал из кармана в карман сотовый телефон. Не видя приближающихся к нему со спины «убойщиков», Шурик исхитрился выронить ключи от машины.

— Детский сад, — вздохнул Волгин.

— Странно, что на неё это не действует. — Акулов чувствовал долю вины за свою вчерашнюю резкую отповедь, но признать это перед посторонними был не готов и выбрал деланно агрессивный тон в качестве самозащиты.

— Андрей Витальевич! — Лаки шагнула навстречу и наступила на сазоновские ключи.

Шурик едва успел убрать пальцы из-под её каблука.

Акулов остановился. Волгин, предоставляя ему возможность поговорить с девушкой наедине, пошёл дальше.

— Заходи, я тебе объясню, как надо ловить Ваху Хамидовича. Кстати, ты почему один? Где твой напарник?

— Да хрен его знает! В отделе, наверное, свои бумаги списывает. Он вчера утром, после того, как вас увезли, нарисовался и через полчаса слинял. Говорит, что убийство может и подождать, а у него по материалам десятидневные сроки ещё на той неделе вышли, так что надо их срочно сдавать.

Волгин не удивился, ситуация была типичной.

Андрей и Лаки остались в коридоре одни.

— Я приехала не извиняться, — сказала девушка.

— Я так и подумал.

— Пожалуйста, дайте мне договорить до конца.

Акулов удивился её решительному настрою.

— Софрон, наверное, вам про меня много всякого наговорил? Про меня и про моих родителей.