Мертвопись

 – Если, разумеется, удастся найти хоть какие-то концы. Вольдемар Анатольевич, раз уж речь зашла о том непонятном психопате и японце-«искусителе», может быть, вы и их нарисуете? Это нам могло бы очень пригодиться. Сможете?

– Смогу! – кивнул старик и достал из сумки пару листов чистой белой бумаги. – Как это не смогу? Хорошему человеку, который за нас заступился, грешно не помочь.

Он сосредоточенно начал водить по бумаге карандашом, выводя контуры лица мужчины с диковато-рассеянным взглядом и всклоченными волосами.

К удивлению Гурова, в это же время к нему подошел худощавый лопоухий паренек, который вручил ему еще один портрет итальянца. Впрочем, это было абстрактно-символистское нечто, лишь какими-то деталями передающее отдельные черты лица Джованни. С трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться (ситуация один в один походила на кадр из «Приключений принца Флоризеля», где художник-абстракционист представил принцу «портрет» негодяя Клетчатого), Лев тем не менее поблагодарил и за эту работу.

Некоторое время подождав, пока Гуров осмотрит его «творение», абстракционист осторожно поинтересовался:

– Ну а нам теперь как быть? Продолжать сворачиваться?

– Нет. А зачем? Можно снова разворачиваться. Если что – сошлетесь на меня… – Дав ему свою визитку и попросив живописцев звонить, если вдруг кто-то из них вспомнит что-то дельное, Лев помахал художникам рукой и зашагал к парковке.

Разумеется, с точки зрения ортодоксального чиновного буквоедства этот вернисаж едва ли имел какие-то права на существование.

Гуров отбыл в главк, предварительно сбросив по сотовой связи на телефон Стаса фотоснимки портретов психопата, итальянца и японца. Сбросил их и на сайт информотдела главка. Созвонившись с начальником отдела, майором Жаворонковым, Лев попросил поискать этих людей в различных базах данных, да и вообще набрать информации по максимуму.