Мертвопись

С этой мыслью он открыл калитку, успев уловить какое-то движение снаружи – то ли хрип, то ли еще что. Сначала Сашка подумал, что Ромаха смеется, но, когда створка калитки распахнулась, ему в грудь сразу метнулось что-то железное.

Остро заточенный пруток штакетника вошел под ребра, когда охранник попытался отпрянуть в сторону. Реакция не подвела, и удар, направленный в сердце, не достиг цели. Огненная боль заполнила всю левую часть тела. Сашка схватился за пруток руками, чувствуя, что теряет сознание, что ноги подгибаются.

Мирон лежал на кровати не раздеваясь, поверх одеяла. Он не услышал, а скорее, почувствовал, что снаружи что-то происходит. И тут же пришло холодное и спокойное осознание того, что все, это конец. Вот и закончилась его жизнь.

Он лежал на кровати при свете ночника у изголовья, равнодушно смотрел в потолок и ждал. В висках уже не стучало, головокружения не было. Точнее, это было не обычное головокружение, это было только ощущение потери веса. Мирон как будто плыл по воздуху.

– Не двигайся, Мирон! – резко приказал Половец, наведя на лежащего человека пистолет. – Не надо делать резких движений!

– Пришел, – слабым хриплым голосом ответил вор, повернув голову на подушке в сторону двери. Майору и двум его помощникам даже показалось, что голова просто безвольно упала. Как у трупа. – Вороны слетаются на падаль.

– Что это ты так самокритично? – усмехнулся Половец, кивнув своим парням, которые двинулись обходить комнату в поисках оружия.

– А я падаль и есть. Скоро пахнуть начну. Смердеть.

– Ну, пока ты смердеть не начал, – зло усмехнулся майор, – отвечай, где у тебя спрятаны твои записи.

– А нигде, – улыбнулся одними губами Мирон. Это была улыбка мертвеца, и Половцу стало даже немного жутковато смотреть на это желтое лицо.

– Отвечай, сука! – рявкнул он.