Мертвопись

Причем, как пояснил сам Тумирей-Тесакин, женат никогда не был.

– Что, вольная жизнь, свободная любовь? – с иронично-игривыми нотками поинтересовался Крячко.

– Что вы, что вы! – протестующе замахал руками Тумирей. – Блуд – страшный грех, и его я избегаю!

Обернувшись в сторону Льва, Станислав многозначительно ухмыльнулся:

– Я всегда был уверен в том, что чуждающиеся женщин склонны ко всяким извращениям – и сексуальным, и социальным, и религиозным!

– Угу… – сдержанно кивнул Гуров и добавил: – А я всегда был уверен в том – повторяю это сто первый раз, – что голодной куме – одно на уме.

– Я? – Тумирей конфузливо вздохнул. – Я – военный, майор в отставке. Прошел Афганистан. В девяностые годы стал строителем…

– А в чем же причина пожизненного одиночества? – спросил Крячко – как видно, это его очень заинтересовало.

Тесакин понурился и, стиснув руки, ответил:"

"– Это глубоко личное… Когда меня послали в Афганистан, девушка, с которой я встречался, почти сразу же после этого вышла замуж.

– …Которую никто из них не заметил и не ощутил! – как бы продолжая его тираду, констатировал Стас.

– Слушай, ну, хватит уже об этом! – поморщился Лев. – Евгений Викторович, мы сейчас, наверное, пойдем в сторону Ромашина, пока еще светло, ну а вас, по ходу дела, я просил бы рассказать о том, как и зачем вы решили похитить картину из музея.

Снова вздохнув, Тесакин, которого Юртаев взял под руку, вперевалочку зашагал вместе с ними. Ковыляя, он на ходу начал рассказывать о том, как стал «учителем Тумиреем»…

На следующий день утром, направляясь на работу, Гуров пребывал в расчудесном настроении. Да и как могло быть иначе? Расследование о хищении картины из прокловского краеведческого музея успешно завершено.