Мертвопись

И явное улучшение криминогенной ситуации он связал с присутствием в этих местах «учителя» Тумирея. Но едва они ступили на тропинку, ведущую в лес, Юртаев отчего-то вдруг стал сдержанным и молчаливым.

– Костя, чего замолчал? Тумирея, что ли, испугался? – спросил Станислав.

– Нет, не испугался. Он очень добрый. Но он везде, он всюду… Он все видит, слышит и знает… – неохотно пояснил участковый. – Нет, за то, что веду к нему чужих, я не буду каким-то образом наказан. Но мне перед ним будет очень неловко, если я буду рассказывать о нем, не будучи уверенным, что он с этим согласен.

При этих словах опера молча переглянулись – крепко же он парню заморочил мозги!"

"– Константин, а ты не допускаешь, что этот Тумирей – организатор тоталитарной секты? – поинтересовался Крячко.

– Нет, не допускаю! – уверенно возразил Юртаев. – К нему вчера приходил наш батюшка, отец Николай. Я сам это видел. Он пришел и стал укорять учителя Тумирея в том, что тот культивирует сектантство. И тогда Тумирей пригласил его в свою землянку, в которой он обитает.

– И что же такое могло с ним случиться? – начиная догадываться, что священник мог увидеть в землянке Тумирея, спросил Лев. – Он увидел там что-то особенное?

Участковый некоторое время собирался с мыслями, после чего несколько конфузливо сообщил:

– Он увидел ЕЕ!

– Кого это – ЕЕ? – переспросил Станислав.

– Вечность… – чуть слышно прошептал Константин.

– В смысле, картину «Портрет Вечности»? – поспешил уточнить Гуров.

– Да… – выдохнул тот.

– Ух, ты! – обрадовался Станислав. – Значит, картина здесь?! Вот здорово! А он… Ну, в смысле, Тумирей, не говорил, откуда и как она сюда попала?

– Да, он сказал об этом… Вечность, сама себя материализовавшая, пришла к нему ровно в полночь три дня назад. Был яркий свет, и в этом сиянии Вечность спустилась к нему с ночного неба.

– Во дает! – хохотнул Крячко. – Во врать-то мастер! В Проклове ее «скоммуниздил» и объявил спустившейся с неба.

Константин на это захлопал веками, как видно, ошарашенный услышанным. Закашлявшись, он спросил:

– Это… Правда?

– Правда, правда… – чуть кивнул Лев и добавил: – Кстати, хотел бы сказать, что к Тумирею применять какие-либо санкции мы не планируем.