Мертвопись

Не выдержав, Гуров рассмеялся и примирительно обронил:

– Да будет тебе кипятиться-то! Мне тоже нравится эта песня, нравится, представь себе… Но ты же, помнится, собирался найти в эфире что-нибудь мажористое? Вот! А тут – сплошной минор, понимаешь ли…

– «Ми-но-о-о-р»… – передразнил Станислав. – Иной минор десятка мажоров стоит, особенно таких, каких мы то и дело видим в Москве на «Гелендвагенах»… Ладно, будет тебе мажор! Ща!

Он перебрал несколько радиостанций и наконец остановился на одной из них, прибавив громкости.

– …А я маху дала, вот такие дела, я без страха дала, дала маху! Я дала ему смело, от него залетела и послала его сразу на… Пи-и-и-ип!..

– Это что за тупизна?! – Лев даже присвистнул. – Ты или совсем выключи, или включи что-нибудь нормальное.

– Ага! – злорадно рассмеялся Стас. – Вот такой он, современный мажор – хамлюжный, тупой и бездарный.

Он вернулся на прежнюю волну, и из динамиков тут же вырвался слитный мужской хор:

– …Только мы с конем по полю идем, только мы с конем по полю идем!..

– Ну, вот это – вещь! – одобрительно кивнул Гуров.

Слушая радиопрограмму и пикируясь по разному поводу, приятели миновали поселки Зеленый со Щемиловом, Новую Купавну, Обухово, перемахнули по мосту один из притоков Клязьмы… Когда они миновали стелу административной границы Владимирской области и речку Киржач, а потом и городок с таким же названием, через какое-то время навигатор объявил, что им нужно свернуть налево.

Транспорта здесь было не так уж и много, трещин на асфальте куда больше.

Выписав несколько поворотов, огибающих гиблые болотины, поросшие камышом, через полчаса пути в просвете между деревьями опера увидели дорожный указатель, на котором значилось «Ромашино».