Мертвые игры 3

И вдруг чудище подалось вперед и прорычало:

«Ты же своя! Ты своя, никто иной не способен управлять магией Смерти! Отступи, не мешай мне выполнять приказ!»

Грохот, тучи сомкнулись, сотни, тысячи ударов молний иглами впились в сознание, изгоняя из потустороннего мира.

Открыв глаза, я медленно поднялась, пошатнулась и если бы не лорд Гаэр-аш, несомненно, упала бы. Но после я сделала то, чего делать совсем не следовало — шагнула к ректору, прижалась к нему, уткнулась лбом в грудь и начала прислушиваться к биению сердца.

Удар первый, неуверенный, второй и сердце отчаянно затрепетало, в то время как сознание все еще плыло, дыхание было затрудненным, а кончики пальцев будто покалывало настолько сильным холодом, что зимний морозный ветер, ласково трепавший выбившиеся из под шапки волосы, показался неожиданно теплым… живым.

Запоздало осознаю, как двусмысленно выглядит все происходящее, в особенности мое спрятанное на его груди лицо. Вздрогнув, попыталась отпрянуть, но ректор удержал, властно и уверенно, вновь привлек к себе, и погладил пальцы моей руки, которая все еще оставалась в его ладони.

Повторно попытавшись вырваться, я вскинула голову и замерла, заметив крайне задумчивое выражение лица Гаэр-аша. Но впору самой было впасть в задумчивость, когда ректор произнес:

— Лич… забавно. Правда не совсем понял к какому жреческому культу принадлежит. Так значит отступники. Что ж, нечто подобное я и предполагал с момента появления измененной нежити.

Из всего этого я сделала невероятный, но логичный вывод:

— Вы все слышали?!

Гаэр-аш изогнул бровь, насмешливо глядя на меня, затем задал неожиданный вопрос:

— Скажите, Риаллин, кто обучил вас страховаться при общении с потусторонним миром?

Дядя Тадор, естественно, но говорить об этом ректору я не собиралась. Откровенно говоря, и вопрос его был риторическим.