Мертвые игры 3

Они стали значительно сильнее как некроманты, магический резерв восполняется молниеносно, Данниас значительно лучше контролирует свой поток, Эдвин управляет магией как оружием, такое мне вообще впервые довелось увидеть. Норт… Норту сегодня не по себе, но и у него появилась масса новых возможностей. Успокаивает, что для остальных разница не будет очевидна, мне же отчетливо ясно — дело в артефактах, так, Риаллин?!

А я пожала плечами и с неожиданной легкостью солгала:

— Не знаю.

Я заметила, как медленно сузились глаза ректора.

— А что именно происходит с Нортом?

Менее всего ожидала услышать насмешливое:

— Понятия не имею.

Возмущенно взглянула на Гаэр-аша и получила снисходительно-наглую усмешку в ответ. И можно было бы промолчать, однако я не стала и спросила прямо:

— Что вы делаете?

— Риаллин, — кривая ухмылка, — что я вижу, вы готовы к взрослому диалогу? — в глазах Гаэр-аша внезапно словно заискрился лед.

Мимо нас пронесся донельзя счастливый Гобби, за ним, с разъяренным воем оскорбленного достоинства лич-отступник, у которого из носа, волос, да и пришитые к мантии, торчали шевелящиеся конечности умертвий. И дурной пример моего зобми оказался заразительным — метнулся с небес Коготь, схватил шангарру, у которой было не менее четырех метров в длину и соцветие щупалец, взмыл снова к горгуллу, и стал дубасить его собственно схваченным умертвием.

— Знаете, что меня удивляет, Риаллин? — задумчиво следя за боем в небе, произнес ректор.

— Каждый выживает, как умеет, — довольно резко ответила я, так как за Гобби стало обидно.

— Я рад, что вы это понимаете, — Гаэр-аш вновь направил взгляд глаз, в которых словно танцевало ледяное пламя, на меня. Улыбнулся и значительно тише, как-то вкрадчиво добавил: — В таком случае, милая, не стоит более спрашивать, что я делаю, ведь ты только что великолепно продемонстрировала, что все отлично понимаешь.

Кровь прилила к щекам, и мне даже стало жарко на мгновение, и возможно уязвленная я повела себя не слишком хорошо, но и молчать смысла не видела:

— Лорд Гаэр-аш, — голос сорвался, я сглотнула, сложила руки на груди, защищаясь от порывов внезапно налетевшего холодного ветра, — я понимаю, что вчера на полигоне вы спасли мою жизнь и, безусловно, благодарна вам.