Мертвые игры 3

Не став спорить со второй частью фразы, Гаэр-аш хмыкнув напомнил:

— Так «перегаром дыхнули», что его в редакции редчайшим вином стошнило? Лорды и… зомби, в следующий раз аккуратнее следы заметайте.

Из всего этого я могла сделать только один вывод:

— Будет следующий раз?

Ректор перевел взгляд на меня, глаза его потемнели в мгновение, губы сжались, но мне все же соизволили дать ответ:

— Вот это, — он указал на стопку писем с общим смыслом «вы уволены», — прислано без выходного пособия, следовательно, это не увольнение, это угроза увольнения, если газетчики не раскопают материал, способный спасти их карьеру.

Фактически это команда «Фас» в отношении вас. И газетчики теперь землю рыть будут в стремлении взять реванш. Я понятно объяснил?

Испуганно кивнула.

— Норт, — Гаэр-аш посмотрел на кузена, — тебе, как будущему монарху, следовало поступить умнее.

— Например? — напрягся Дастел.

— Сердце ты остановить способен, а стереть память нет? — издевательски поинтересовался ректор.

 — Вот это, — указал на стопку газет, — фактически вызов всему писчему сообществу, и после такого, будь уверен, на Мертвых играх именно вы станете звездами печатных изданий. Бессменными звездами. В худшем смысле этого выражения. Свободны.

Мы поспешили покинуть ректорский кабинет, вышли в коридор, Гобби, по-приятельски помахав Гаэр-ашу на прощание, закрыл дверь и весело оскалился. Парни тоже заулыбались.

— Спать? — спросил Норт, беря меня за руку.

— Лекции, — напомнил, помрачнев от чего-то Эдвин.

— Я договорюсь, — Дастел поднес мои пальцы к губам, осторожно прикоснулся.

Почему-то я даже не возражала, хотя, наверное, стоило бы.

Где-то впереди раздался гогот, мы все посмотрели туда и увидели адепта с газетой в руках, сползающего по стеночке от хохота. Гогот нарастал, а после превратился в истерические всхлипы.

— Ой, надо тоже почитать, — решила я.

— Не надо, — напрягся Норт.

 — И вообще пошли спать.

Адепт уже едва не лежал от смеха.

— Ну хоть в общих словах, что там? — взмолилась я.

Меня взяли за руку и повели, кажется спать. Остальные тоже позевывая разошлись, даже Гобби помахав мне утопал в женское общежитие, в котором к нему уже привыкли и никто даже не вскрикивал возмущенно при виде нежити. Зато я решила возмущенно напомнить:

— Норт, у меня тут своя комната имеется, между прочим.