Мертвое море

Чем позже чужаков рассмотрят да в разных частях этого запутанного лабиринта заметят, тем лучше.

После чего Найденов вновь вышел в коридор, уже настроившись на иные действия. А тут и оказия подвернулась, когда он ухватил за воротник первого попавшегося сорванца, несшегося куда-то и который по всем признакам соответствовал должности «поди, подай»:

– Эй ты! Что слышно о самочувствии зуавы? Все еще без сознания?

– Не могу знать, господин… э-э, хороший. Она в госпитале…

– Ну так отведи нас туда, а то мы еще плохо ориентируемся в замке!

– Так ведь меня… – попытался отвертеться молодой слуга, видимо, имеющий другое задание от вышестоящих коллег, но так и замер с приоткрытым ртом и выпученными глазами.

Потому что после условного жеста землянина в коридор вышел чиди, чинно ступая и надувая щеки. И подобное разумное существо здесь было явно в диковинку! Или еще точнее: таких чудес здесь никогда не видели. Это понималось по реакции окружающих. Не только слуга глаза выпучил, но и две особы женского рода, несущие корзину с бельем, замерли на месте, смеша мимикой своих вполне милых личиков.

А посему следовало поторопиться, употребляя мизер полученной здесь информации:

– Чего замер как истукан? Немедленно веди нас к госпиталю! – еще и встряхнул за шиворот слугу для острастки. – Иначе пожалуюсь на тебя зуаве и уже завтра будешь на полях работать!

После чего малой показал такую прыть и усердие, что приходилось его останавливать на поворотах резкими окриками:

– Не спеши! Нам торопиться не пристало.

Стоило ли упоминать, что и все остальные встречные-поперечные замирали на месте, пялясь на важно вышагивающего пупса. А Леонид мысленно сокрушался такой дикости и лихорадочно пытался придумать:

«Как же нам залегендировать свое появление? Тем более если графиня очнется и будет всячески отрицать свое знакомство с нами? Тогда ничего больше не остается, как все валить на покойного графа. Дескать, он нас призвал, чтобы мы раскрыли готовящееся на него покушение.

Пока шли, несколько удивило отсутствие окон наружу и весьма слабое, можно сказать аварийное, освещение в коридорах. Зато в фойе самого лазарета оказалось не в пример светлей.