Мертвое море

Своей наготы они совершенно не стеснялись, еще и со мной пытались заигрывать. Жаль, что я так и не смог догадаться, о чем они оживленно щебечут на разновидности китайского или чего-то подобного. Тогда как язык жестов помогал мало.

Общими усилиями мы поняли лишь одно: в этом мире приходящие двойки то ли излечиваются после какой-то определенной болезни, то ли восстанавливаются после клинической смерти. По крайней мере мимика с закрытыми глазами и с высунутым языком нами расшифровывалась именно так. Вопрос, почему для мужской особи являются молодые партнерши, а для женской – старики-доходяги, остался без подходящего нам объяснения.

Хотя девчушки и пытались что-то активно рисовать на утоптанном кусочке земли возле хижины. Их умения рисования явно не хватало. Или, может, я живописец никудышный, не улавливающий сути абстракционизма?

Но сами рисунки натолкнули на мысли выяснить, откуда наши ничего не стесняющиеся собеседницы. Минут пять я старательно махал руками на окружающее пространство, рисовал символ книги и прочие обозначения миров.

Хотелось знать, откуда появляются партнеры. Кажется, до цыпочек дошло, и они нарисовали предмет, очень напоминающий кофейную чашечку. Я тут же нарисовал человека, пьющего из кружки. Потом вместо кружки прорисовал ту самую чашечку.

Лучше бы это не делал. Девушки страшно обиделись, возмутились и… ушли. Оставалось только чесать в затылке, соображая, какие религиозные чувства я затронул своим неправильным пониманием такого простого рисунка? Как бы чего не вышло?

Так что я дал команду Свонхам немедленно облачаться в свои одежды, а сам осмотрел порталы в бунгало.

Только осмотрел, касаться не стал. А то еще и сам чего доброго зависну тут на несколько дней.

Эулеста оделась, вооружилась и собралась моментально. А вот ее братец не спешил. Еще и нудил все время, предлагая остаться и как следует осмотреться в этом мире. За что и получал выговор от своей родственницы:

– Молчи уже, исследователь! Ни разу из этой хижины не вышел дальше, чем до кустов с ягодами!

– Ну а куда Алмаз делся? – наконец спросил я о своем ученике.

Парень только плечами пожал равнодушно. А вот его сестра отвечала обстоятельно, хотя и не без доли обиды:

– Мы готовы были за ящеренка сражаться, когда сюда входили. А он только и довел нас до этой развалюхи, посоветовал тут пожить недельку да и улетел куда-то. Еще и утверждал свысока, что у него свое великое предназначение и ему не до нас. Мол, лебедь с раками не дружит. Сказал, чтобы его не ждали и не искали.