Мертвое море

И те от нас скорей прятались и убегали, напоминая собой ну совсем одичавших аборигенов или личностей уголовного толка.

По их поводу Найденов заметил:

– Не они ли заменяют собой надуманных монстров из океана? И не они ли способствуют исчезновению работающих здесь техников?

– В самом деле, – озадачился и я, переживая за чиди. – Как бы они тебя тут не обидели, а?

Торух поправил меч на поясе и ткнул в массивные запоры на прочной двери:

– Такого, как я, обидеть не просто. Да и закроюсь основательно. Еще и подопру дверь изнутри.

А вы постучитесь условным стуком.

Нас это вполне устраивало, и вскоре мы уже бегом спускались к той самой, технической палубе. Причем пропустить ее мы не боялись. По словам выпускниц технической академии, палуба резко отличалась высотой около пятнадцати метров. Именно там еще и заводы какие-то находились, переставшие давать продукцию и заброшенные напрочь еще в глубокой древности.

Добрались быстро. В высоченных залах чуток осмотрелись, и Леонид не удержался от восклицания:

– Ну вот, как можно такое величие похерить?! И они еще утверждают, что здесь нет железа?!

Действительно, увиденные нами индустриальные пейзажи впечатляли.

Многочисленные станки, громадные прессы, массивные станины прокатных станов уходили вдаль и терялись во мраке. Похоже, что техническая палуба простиралась под всем пространством плато. Чуть позже мы и конверторы увидели, предназначенные для плавки стали. К ним подходили рельсы, на которых печально застыли маневренные тепловозы с платформами, заполненными слежавшейся рудой. И все это давным-давно бездействовало.

Правда, присмотревшись более тщательно, мы увидели обильную коррозию металлов. А некоторые детали и целые корпуса вообще превратились в прогнившую от времени труху. Кое-где ржавчина выела просто дыры в цельных некогда поверхностях. Время и сырость брали свое.

– И все равно, за такое ротозейство надо пороть беспощадно! – продолжал возмущаться мой друг. – Если бы все это смазывалось, подкрашивалось, вентилировалось и заменялось при первой неполадке – могло действовать до сих пор.

Аборигены живут на халяву и палец о палец не ударят. Поражаюсь, как у них еще где-то и как-то какие-то заводы работают?

Мы помнили, к примеру, что темные, зеркальные окна уже давно не производят, но обычные и прозрачные стекла еще делают. Да и корабли какие-то строят, сельхоз-инвентарь производят, ткани ткут, обувь тачают, мебель строгают. Наверняка и посуду постоянно воспроизводят, а не пользуются старыми запасами.